Книга Поместье Блэкторн, страница 82 – Джей Ти Джессинжер

— А тебе бы хотелось узнать, что ты по чистой случайности трахался со своей единоутробной сестрой?

Он тихо, невесело посмеивается:

— Нет. Нет, определенно, сука, нет.

— Ну вот. Некоторые вещи лучше оставить невысказанными. Лишь из-за того, что он несчастен, не обязаны быть несчастными все остальные. И не дай бог, дети узнают. Он просто обязан уйти и молча сохранить свой секрет.

Ронан смотрит на меня и напряженно молчит. После неприятно долгой паузы он спрашивает:

— А что, если бы он не рассказал ей, но продолжил встречаться?

— Это по любым понятиям неправильно. Это непростительно. Тут – категорическое нет.

— Или, может, это романтично?

— Единственная клетка мозга, с которой ты родился, наконец-то умерла от одиночества?

— «Сердцу не прикажешь» – разве не так говорят?

Я морщу нос:

— Уверена, в данной конкретной ситуации никто бы так не сказал.

— Но если она не знает, никто не пострадает, разве нет?

— Это предательство. И он рано или поздно будет вынужден все ей выложить. Чувство вины и все такое.

Он медленно качает головой:

— Нет, только не он. Он из тех парней, кто может хранить в шкафу кучу скелетов.

— Неудивительно, что вы друзья.

— Жизнь неласкова к робким. Иногда мы должны принимать тяжелые решения.

— Надеюсь, ты никогда не пойдешь в политику. Твой этический кодекс чересчур гибок.

Он на секунду задерживает на мне обжигающий взгляд, а потом резко разворачивается и шагает на кухню. Я хочу пойти за ним, но он быстро возвращается с маленькой черной сумкой:

Он пихает ее мне:

— Вот твои деньги.

— О. Спасибо. Я…

— Спокойной ночи. – Он обходит меня, идет к входной двери и открывает ее, а потом нетерпеливо машет мне рукой, намекая, что мне пора уходить. И побыстрее.

Его грубость неприятно меня ранит, но будь я проклята, если признаюсь в этом. Я вздергиваю подбородок и прохожу мимо. Прежде чем я успеваю пожелать спокойной ночи, Ронан захлопывает дверь прямо перед моим носом.

Каждый раз, когда я начинаю думать, что у этого негодяя есть сердце, он сам доказывает мою ошибку.

Пока я иду домой, туман у моих ног закручивается маленькими бледно-серыми вихрями, которые цепляются мне за щиколотки, словно пальцы призраков. Ночной воздух, тяжелый и влажный, давит мне на плечи и пробирает до костей. Я проскальзываю в ворота, бегу по дорожке и вхожу через заднюю дверь.

Беззвучно двигаясь по дому, я прохожу мимо зеркала в коридоре. Краем глаза замечаю позади смутную фигуру, но, когда разворачиваюсь, никого не обнаруживаю. Я снова поворачиваюсь к зеркалу. На меня смотрит лишь мое лицо.

Но мои глаза словно глаза рептилии: вертикальные щелки-зрачки и радужки как из расплавленного золота и зеленого яда. Они глядят на меня хитро и хищно.

Я моргаю, и видение испаряется.

С утра меня будит телефонный звонок. Увидев номер на экране, я сомневаюсь, стоит ли отвечать, но любопытство берет верх.

— Привет, Бретт. Какой приятный сюрприз.

— Привет, Мэй. Извини, что беспокою. Ты, наверное, занята на работе…

— Все нормально. Я взяла пару дней отгула.

В его молчании я слышу искренний шок:

— Ты взяла отгул? Ты что, заболела?

— Нет, я в норме. Семейные дела.

Следует еще одна пауза, еще более изумленная. Я не могу его винить.

За редким исключением я не говорю о своей семье с мужчинами, с которыми встречаюсь. Они получают грубую ретроспективную зарисовку, отчасти правдивую, а потом разговор переводится на более безопасные темы. Выросла в маленьком городе, оба родителя мертвы, близких родственников нет, а что у нас сегодня с погодой?