Книга Поместье Блэкторн, страница 29 – Джей Ти Джессинжер

— Я перенесу ресторан.

— Нет, не стоит. Мы уже сказали все, что нужно было сказать.

Технически он сказал все, что нужно было сказать. Я стоически пялилась на него, пока он объяснял, чего не хватает в наших отношениях.

Очевидно, он не оценил, когда в ответ я просто сказала: «Окей» ‒ и ушла, потому что потом он оставил на моем телефоне длинное патетичное сообщение, включавшее слова типа «недосягаемая», «равнодушная» и «отчужденная».

Поскольку невозможно объяснить адаптировавшемуся в обществе человеку, что внутренний ландшафт раздавленной потерями и предательством личности представляет собой выжженную пустыню праха, которая заморит голодом любое заблудшее туда живое существо, решившее на ней осесть и пустить корни, я не стала спорить.

— Мэй, послушай. Будь благоразумна. Если бы ты только немного постаралась, мы стали бы замечательной парой! Мы оба профессионалы и крупные эксперты в своей области. У нас пересекающиеся интересы, сходные ценности, и мы одинаково уважаем друг друга. У нас столько общего!

Он понижает голос:

— И эта твоя грубая выходка… Я знаю, что это не более чем выходка. Тебе нужен тот, кто о тебе позаботится.

Я не хочу ранить его, но знаю, что поступаю правильно. Если я дам нам еще один шанс, это лишь отсрочит неизбежное.

— Эзра, извини, но все кончено. Я не хочу ранить твои чувства, но уже не знаю, как выразиться яснее. Я больше не хочу поддерживать эти отношения. Ты можешь это понять? Я искренне надеюсь, что мы сможем остаться друзьями.

После вдумчивой паузы он вздыхает:

— Это не то, что я хотел услышать, но я уважаю твои чувства.

Я с облегчением благодарю его. Мы неловко прощаемся, и я вешаю трубку.

Я бреду вниз и нахожу теток и Беа в огромной столовой для гостей. Они зажгли свечи в серебряных канделябрах, выставив их в ряд по центру стола, а теперь водружают на старый сундук широкие стеклянные подсвечники в виде ваз.

— У нас есть что-нибудь поесть?

— Конечно.

— Что-нибудь с беконом в составе?

Давина одаривает меня суровым взглядом:

— Животные не для еды. Особенно такие высокоинтеллектуальные и чувствительные создания, как свиньи. Они на бойнях страдают больше всех.

Беа выглядит потрясенной:

— Они страдают?

— Ужасно.

Я радостно комментирую:

— Может, если б они не были такими вкусными, мы бы их не ели! – но в ответ зарабатываю очередной стальной взгляд.

— Мам?

— Да, милая?

— Я хочу стать вегетарианкой.

— Конечно. Я передам нашему шеф-повару.

— У нас нет шеф-повара.

— Вот именно. Я пойду прогуляюсь.

Эзме возмущается:

— Ты только что сказала, что голодна, и на улице льет как из ведра! Никуда ты не пойдешь!

Не люблю, когда каждый мой шаг контролируют, и к тому же слишком упрямая, чтобы подчиняться приказам, но я понимаю, что это она из добрых побуждений, так что улыбаюсь вместо того, чтобы огрызаться.

— Я скоро вернусь. Мне нужно прочистить голову. Беа, оставляю тебя на тетушек. Веди себя хорошо.

Я хватаю зонтик со стойки у двери и выныриваю в дождь. Через секунду я уже жалею, что решила побродить при столь неблагоприятной погоде, но поскольку моя сверхсила – это упрямство, я продолжаю идти. Через десять минут я оказываюсь в центре города.

Тут мало что изменилось.

Очаровательная и колоритная главная площадь будто бы сошла с открытки. Пекарня Шнайдеров, аптека и хозяйственный магазин все еще здесь, как и кулинария, ювелирный магазин и паб «Макналтис». Маленький книжный магазин, где я часами пропадала за чтением, заменил «Старбакс», но старинное здание начала прошлого века, где он находился, осталось прежним.