Книга Поместье Блэкторн, страница 123 – Джей Ти Джессинжер

Мне приходится подавить расползающуюся улыбку, потому что он может быть прав. Я никогда не видела настолько перепуганного человека.

— Я не совсем понимаю, как это касается тебя.

— Ты прекрасно знаешь, как это касается меня.

— Ты снова забываешь про Чудо-женщину. У тебя есть девушка, помнишь? Или, может, размер ее магических сисек перегрузил твой блок памяти?

Его глаза пылают жаром.

— Неужели я улавливаю ревность в этом язвительном тоне?

— Конечно, нет. Мне плевать, чем ты занимаешься и с кем спишь. Как и тебе плевать на то, что делаю я, поэтому ты и сказал мне уезжать из города, так ведь?

Когда он не клюет на эту удочку, я прибавляю:

— Или ты желаешь поделиться еще какой-то причиной, почему ты внезапно захотел, чтобы я уехала?

Он смотрит на меня в раскалившейся тишине, его желваки гуляют, а миллион невысказанных мыслей и противоборствующих желаний кипит в его глазах.

Наконец, после нескольких долгих, напряженных мгновений, он бормочет:

— К черту!

Он хватает меня и прижимается своими губами к моим.

Его руки пригвождают меня к его телу, он жадно пьет у меня изо рта и стонет, когда я отвечаю ему с той же страстью. Я целую его со смесью облегчения и восторга, от которого у меня кружится голова. Он такой большой, и мускулистый, и тверд там, где я податлива, но при этом мы совпадаем так, будто были созданы друг для друга.

На каком-то более глубоком, чем рациональный, уровне я думаю, что так и есть.

Несмотря на все несправедливости, что мы совершили по отношению друг к другу, несмотря на вражду, которая всегда существовала между нашими семьями, несмотря на все препятствия, будто специально совпавшие для того, чтобы нас разлучить, мы подходим друг другу так, как никто другой. Мы как две сцепленные руки с переплетенными пальцами.

Я знаю, что никогда не смогу освободиться от него. Неважно, как далеко я убегу или как красноречиво буду врать, мое сердце принадлежит этому мужчине.

Я люблю его.

И даже если он никогда не почувствует того же, одного факта, что Беа была зачата от единственного мужчины, кому я когда-либо по-настоящему принадлежала, для меня достаточно.

И помоги мне Бог, но мы обе – Ронана.

Когда я обвиваю руками его широкие плечи и выгибаюсь под ним, как кошка, упираясь сосками в его грудь и скуля от удовольствия, он запускает пальцы мне в волосы и обрывает поцелуй.

Прерывисто дыша, он смотрит на меня сверху вниз своими полными секретов глазами.

И хрипит:

— Я сожгу для тебя все, Мэйвен.

Дрожа, я шепчу:

— Что сожжешь?

— Все. Всю мою жизнь. Весь этот город. Весь чертов мир целиком, если ты попросишь. Если ты скажешь, что принадлежишь мне, и сама в это поверишь, я поднесу спичку к тому, что нас разделяет, и водружу знамя нашей победы над пеплом.

Я недоверчиво вглядываюсь в его лицо, всей душой ощущая, что каждое его слово – чистая правда, но все еще пытаясь это осмыслить. Утопив пальцы в густой копне его волос, я спрашиваю:

— Ты влюблен в Чудо-женщину?

Из его груди доносится глухой недовольный рокот.

— Ты же знаешь, что нет. Ты же знаешь, ради чего все это было.

— Я хочу, чтобы ты сказал это вслух.

Он сглатывает. Кулак, сжатый у меня в волосах, дрожит. Низким и хриплым голосом он говорит:

— Только ты. И всегда была ты. Любая другая могла быть только временной заменой. Как ты можешь этого не знать?