Книга Измена. Мы (не) твои, страница 94 – Анна Арно

И я чувствую, как моя девочка от одного упоминания своего имени мне в спину вжимается.

Как к родному. Приятно, конечно.

Но бесит, что Сава слишком фамильярно упоминает мою женщину, будто все еще мнит ее своей.

— А Вася вам двоим что сделала?

— Вот и я спросил! — разводит руками брат. — А мать, прикинь, заявляет, что у Васи от меня ребенок мол родился! Вот так новости!

Ух ты ж, блядь.

Значит слухи уже поползли?

— И откуда мать знает? — щурюсь подозрительно.

— Так от тебя же! — пожимает плечами будто это само собой разумеющееся.

— От меня? — не догоняю.

— Мгм, — кивает пьяно и сигарету в зубы вставляет, но не прикуривает. Знает, что я запрещаю в своих заведениях подобное. — Мозги мне все уже промыла, какой же Русланчик у нас молодец, такой весь сердешный. Что за одним моим сыном присматривал. Мол помогает Римме. И врачами доходягу мелкого обеспечил. А теперь и жену мою бывшую подобрал, и второго моего ребенка нянчит.

Я невольно кулаки стискиваю. Хочу втащить ему. Но сначала разобраться хочу:

— С чего она это взяла?

— Так она же приходила в гости к тебе, — вдруг выдает он. — Не знал? Там увидела бывшую мою. С ребенком каким-то. Сказала, что он нашей породы.

Значит мать приходила, когда меня не было? Внука видела?

И почему Вася мне сразу не сказала?

Я невольно поворачиваю голову, будто желая глянуть Васе в глаза. Но она еще сильнее прижимается к моей спине.

Ну мы ведь все равно поговорим потом, милая. Теперь я должен знать, почему ты вдруг решила умолчать, о столь важной для наших отношений встрече.

И главное, не оттуда ли вырос запрет на огласку?

Что если именно после встречи с моей матерью Вася решила, что наши отношения не должны выходить за пределы ее квартиры? Очень похоже на правду. Но я хочу знать наверняка.

Савелий продолжает:

— Если честно, я думаю, что у мамки-то нашей уже просто маразм начался. Помешалась на этих своих детях. Что готова даже мою бывшую жену вернуть, лишь бы у нее был внук понянчиться, — бесит меня еще сильнее. — Прикинь, мать говорит: иди извиняйся и возвращай Василису. Мол мать с ней переборщила слегка. Чет они там вроде поругались даже. А я типа извиняться должен. С хуя ли? Да мне эта Василиса нахуй не сдалась. Я ей говорю, шла бы сама, и извинилась, раз так хочешь…

Поругались, значит?

У меня в квартире?

Невольно вспоминаю ссадину на щеке у Васи…

Да ну нахуй…

Так вот почему она сбежала из моего дома?

Вот почему ее будто подменили, пока я за цветами ездил?

И потому же она пыталась оттолкнуть меня?

Пиздец, ма-ма. Это уже явный перегиб.

И Вася тоже молодец.

Почему сразу не сказала, что ее обидели? Я бы разобрался. Пусть это даже моя собственная мать.

Я — не Сава.

— Короче, брат, — Савелий пьяно пошатывается. — Я не знаю где ты откопал эту… ик!.. Васю. И откуда она нагуляла своего этого… пиз…

— За языком следи, — цежу предупреждающе.

Он снова вздыхает с досадой:

— В общем я хотел попросить: поговори с матерью, а? Скажи, если ей нужны эти спиногрызы, пусть сама с ними разбирается. С Риммой, Васей. Если хочет может еще какую золотоискательницу с прицепом найти.

— Ты же о своих детях говоришь, придурок, — не выдерживаю я, чувствуя, что уже готов размозжить тупую черепушку родного брата.

— Да не мои они! — вдруг выпаливает Сава. — Не мои! Ясно? Не могут быть! Эти суки… Они просто хотят бабла поиметь с нашей семьи. И все.