Книга Развод в 46. Любовь тут больше не живет, страница 32 – Александра Багирова

«Мама, как ты могла! Ты предала нас всех!».

Святослав

Вечер прошел отлично! Слава был собой очень доволен. Он собрал детей и выложил им «правду»

про мать.

Сокрушенное лицо, убитый голос, он сыграл так, что знаменитые актеры бы позавидовали.

Справки, которые удалось добыть за один день, легли на стол.

— Я же не поверил сначала. Пошел перепроверил в другой клинике. А она звонит и говорит…

говорит, что это я ее… — обхватывает голову руками.

— Пап, так мама говорила, что вы вроде без защиты и ты… ты же кисуню завел или как там ее,

— Костя говорит неуверенно, на справки смотрит ошарашенно.

— Защита была. Матери отменили таблетки, ну и мы предохранялись презервативами, — тяжело

вздыхает. — Не думал, что подобное буду с детьми обсуждать. Она даже в этом тебе соврала,

сынок.

— Так что с кисулей? — Илья тоже приехал, он выглядит серьезным и сосредоточенным.

— Да, ляпнул я на эмоциях. Не знаю, даже почему, — взъерошивает волосы. — Чтобы задеть вашу

мать. Я же учуял подвох. Сглупил… Новость про беременность ошарашила.

— Так ты и мне потом подтверждал, — Костя не унимается.

Неужели нельзя просто поверить ему на слово!

— Отец, говори уже правду, — Илья не сводит с него сурового взгляда.

— Пап, ты изменял маме? — Аня до этого сидевшая молча, подает тихий голос.

— Раз было… по глупости. Давно… и только… в общем губами она меня. Все. Да, я не святой, но

я люблю вашу мать, до сих пор после всего!

— Она слышала, как ты разговаривал с кисулей!

— Я имитировал разговор! От злости на нее! Чтобы одумалась, — выкрикивает в отчаянии. — Нет

никакой кисули!

Мысленно содрогается, страшно даже подумать, если бы ее действительно не было. Но сейчас

надо так, любовницу надо исключать, иначе он не выиграет битву. А дети должны быть на его

стороне. Изменщицей должна быть Регина! Только так!

— А у мамы реально та болезнь? — спрашивает Аня.

— Она сама мне сказала. Обвиняла. Ну я же сразу проверяться. У нашего врача уточнил, она

подтвердила болезнь у вашей матери. И я ж говорю вам, мы предохранялись! Не могло быть этого

ребенка от меня. Я понимаю, что презервативы не сто процентов, но все же осечка минимальна.

Сами подумайте. И мне сейчас, — надрывно стонет. И так правдоподобно, что сам себе мысленно

аплодирует. — Я в клочья, в хлам, я раздавлен и не знаю, как дальше быть… Я же все еще люблю

вашу маму… Как она могла так со мной… как… — он вскакивает и бьется несколько раз головой об

стену.

— Папочка, не надо так! Ты меня пугаешь, — Аня плачет и обнимает его, не дает ему больше

биться головой. — Папочка, успокойся… все наладится… должно ведь… Да? Илья? — смотрит на

брата.

Он самый спокойный. Он миротворец. К нему все всегда идут с проблемами.

— Я ей позвоню, — Илья встает из-за стола и выходит.

— Вы вообще кукухой поехали, то один изменял, теперь вторая, кто это выдержит! –

выкрикивает Костя. — Почему нельзя было просто спокойно жить! В вашем возрасте! Что там вам

еще надо?! А?!

Ооо… Славе очень много надо, но сейчас не время осаждать сына. Пусть выпустит ярость. Его

накрыло.

— Костя, я же… я рогоносец. Моя жена беременна от другого… Я думаешь, такое хотел? –

выпаливает с болью, и дочь прижимает его голову к себе.

Илья возвращается задумчивый. Крутит в руках телефон.

— Что там? Ты говорил с ней? — спрашивает Костя.