Книга Развод в 46. Любовь тут больше не живет, страница 3 – Александра Багирова

мороз по спине пробегает.

— Зачем ты так? — руки дрожать начинают.

— Нет, ты мне скажи, ты сейчас серьезно? — откашлявшись встает из-за стола.

— Да, вот, беру с холодильника заключение врача и протягиваю ему.

Он выбивает его из рук. Папка летит на пол… какое-то жуткое дежавю.

— Позвони, договорись об аборте, — его лицо передергивает волна отвращения.

Он пинает папку на полу. Бьет кулаком по стене, недалеко от меня. Вздрагиваю. Обхватываю

себя руками.

Я не понимаю его реакции. Да, неожиданно. Но я помню, как Слава радовался всем моим

беременностям, как на руках меня носил и ежедневно интересовался, как себя чувствует малыш и

мамочка. Это было золотое время. Все мои беременности были наполнены радостью и любовью. Я

ощущала себя самой счастливой.

Так почему сейчас иначе? Дело только в возрасте? Может, он просто за меня переживает? Ведь

выносить в моем возрасте действительно не так легко.

— Какой аборт, — шепчу растерянно. — Слав, это же чудо! Подарок судьбы! Ты вспомни, сколько

незабываемых эмоций нам дарили мои прошлые беременности. Как они нас объединяли. И

забеременеть в сорок шесть — это подарок судьбы!

— Это издевательство судьбы, Регина, — подходит впритык, хватает меня за подбородок,

заставляет посмотреть в его пылающие гневом глаза. — Ты реально думаешь, что тогда мне

нравилось возиться с тобой? Терпеть все эти токсикозы и что ты превращалась в слона? Я

хороший муж, раз ты не догадывалась, какое это было для меня испытание. А сейчас? Так вообще

жесть, — отталкивает меня от себя, подходит к раковине и сплевывает. — Старая бабища с

пузом. Кого ты выносишь, Регина? Дегенерата? — рычит.

— Зачем ты так жестоко! — приваливаюсь к стене. Ноги ватные. В груди образуется

кровоточащая рана, а захлебываюсь кровью. — Зачем ты так о нашем ребенке. Врач сказал, что

на моем сроке плод развивается отлично.

— Так патологии сразу могут быть не видны. Все «сюрпризы» — изображает кавычки пальцами, -

Выплывут позже. Думаешь, я в свой полтинник нанимался становится отцом инвалида? Нянчить и

слюни подтирать? Такой ты мне жизни желаешь?

— Как у тебя язык поворачивается говорить подобное? — качаю, головой. Не верю, что эти

слова произносит мой горячо любимый супруг.

— Так. Все, — чеканит холодно. — Ты нормальных доводов не понимаешь. Не доходит, до тебя

человеческим. Что деменция уже? Совсем соображать туго стала! — скалится.

Ни разу в жизни я не видела мужа таким. Он пылает таким гневом, в нем столько ненависти,

что мне дурно становится. Я испытываю страх. К родному мужу!

— Что с тобой происходит? Ты как взбесился.

— Я в отличие от тебя мыслю рационально. Теперь слушай меня, — говорит медленно,

выговаривая каждое слово. — Ты идешь на аборт, — кладет палец мне на губы. — Это не

обсуждается. А еще, чтобы опустить тебя на землю грешную, и на помнить, что ты уже не

молодая, резвая лань, а стареющая баба, о которой продолжает заботиться муж, жди серьезных

перемен.

— Что ты еще задумал? — в ужасе смотрю на него.

— Нашу пародию на брак ждут серьезные перемены. Тебе пора привыкать, что ты теперь не

единственная женщина в моей жизни, — выдает с гордостью.

— У тебя другая женщина? — даже не верю, что подобный вопрос может сорваться с моих губ.

— Естественно у меня есть женщина, — сообщает, выпятив грудь. — И ей рожать мне детей, а не