Книга Всё, что осталось за кадром, страница 121 – Лия Султан

Сердце, словно хрупкое стекло, ты пожалуйста его убереги Что бы с нами не произошло, — от меня не беги Соединились наши орбиты. Мы видим мир, которого нет Что к тебе тянет, будто магнитом — это давно уже не секрет

Полина Гагарина, "Обезоружена"

Несколько дней спустя

Светает. Я стою босиком на холодном паркете в шёлковой пижаме и его кардигане, под которым топ на тонких лямках и шорты. Его руки на моей талии, мои — обнимают его за шею. Мы целуемся и никак не можем отпустить друг друга, но ему пора — у него самолёт.

Он целует меня медленно, словно никуда не спешит, хотя на самом деле у него вылет в столицу через два часа. Его ладони сжимают кожу уверенно, я же встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до него, ещё раз прильнуть перед расставанием.

— Дождёшься меня здесь? — шепчет он, оторвавшись от губ, лбом касаясь моего лба.

Я пожимаю плечами игриво. — Может, лучше к себе поеду?

Он хмурится на секунду — так трогательно, по-мальчишески.

— Я вечером вернусь. Хочу зайти домой и увидеть тебя.

— Ну ладно, может быть, — улыбаюсь я, сдаваясь.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — обнимаю на прощание крепко-крепко. — Ну всё, иди, водитель ждёт.

Он целует меня ещё раз, после чего открывает входную дверь и выходит в подъезд. Закрыв за ним, прислоняюсь спиной к прохладному железу, поджимаю губы в улыбке и бегу обратно в кровать.

Сейчас пять утра, а мне вставать через два. Значит, можно ещё поспать.

Ложусь в кровать прямо в его тёплом, вязаном кардигане, обнимаю подушку, прижимаю к груди и вдыхаю запах. Она пахнет Артуром, и когда я закрываю глаза, то вспоминаю, как хорошо нам было прошлой ночью. Его руки на моей талии, затем на груди. Ладони соединяют полушария, пока я плавно двигаюсь на нём и тихо постанываю от восторга и наполненности. В том, что я снова невероятно сильно его люблю, я не сомневаюсь, но теперь моя любовь стала осознанной, другой — не менее яркой, но точно осознанной. И поэтому я засыпаю с улыбкой и ощущением полного счастья.

Через несколько часов я уже на ногах, а точнее — сижу за компьютером и всё так же улыбаюсь, как довольная жизнью женщина. Собираю «наличку», то есть список тем для сегодняшнего выпуска. Через час у нас планёрка, и потом всё закрутится.

В чашке рядом с клавиатурой — утренний кофе, на столе — открытый казахстанский шоколад, очередной подгон от Арни. Он сам сказал: в благодарность за то, что я своим примером заставила его поверить во второй шанс.

Арнибек сошёлся с женой, они решили попробовать заново, и его дочери на седьмом небе от счастья от того, что папа снова живёт с ними. Я рада за него и всю его семью, хоть Миллер всё ещё спрашивает, а было ли у нас с ним что-то.

На столе звонит внутренний. Снимаю трубку и на автомате спрашиваю: — Что надо?

— Зайди, — всего одно слово, но я уже чувствую, что что-то не так.

Оставив «наличку» недоделанной, иду к Айдару и, когда вхожу, вижу его серьёзное, задумчивое лицо.

— И что за срочность? — плюхаюсь на любимый диван главреда.

Айдар поворачивается на своём крутящемся кресле и смотрит в упор.

— Ты знала?

— Что знала?

— Ты знала и молчала? Ну потому что ты не могла не знать, вы же… спите вместе.

Хватаю с дивана мягкую квадратную подушку с принтом британского флага и кидаю её в Айдара. Он уворачивается, встаёт и, прислонившись бёдрами к столу, говорит: