Книга Всего одна ночь, страница 92 – Лия Султан

— Папа, смотри! Как круто! — радость у него абсолютно искренняя.

Я достаю телефон и снимаю их — моего могучего председателя и нашего маленького вождика-предводителя. У меня уже целая коллекция таких видео. Амир, как и обещал, остался. Он живёт с нами; наша маленькая квартирка стала тесновата, и мой мужчина предлагает расшириться, чтобы у Тимы была просторная детская, а у нас — спальня. Пока мы спим на раскладном диване. Я не хочу уезжать далеко от родителей и садика, поэтому Амир, не споря, предложил мне самой выбрать квартиру в ближайшем ЖК. Теперь мой вечерний ритуал — смотреть варианты в приложении, представляя нашу жизнь в новом гнёздышке.

Смотрю на них и чувствую, как любовь к Амиру — тихая, прочная, как фундамент — с каждым днём становится сильнее. Вспоминаю прошлую ночь: уложили Тимку, пошалили, а потом лежали в обнимку в темноте, и он шептал на ухо нежные, смешные слова, от которых я смеялась и плакала одновременно.

Вдруг меня окликает знакомый голос.

— Лена?

Оборачиваюсь — замираю. Передо мной — моя репродуктолог, Майя Каримовна. Всё так же красива; под лёгким пальто — аккуратный круглый животик. Рядом с ней — муж, главврач клиники репродуктивной медицины, Арлан Тимурович, а за его руку держится маленькая девочка с изумрудными глазами — вылитая мама.

— Майя Каримовна! — восклицаю я и бросаюсь обниматься. — Как я рада вас видеть!

— И я вас, Лена!

Я присаживаюсь перед девочкой:

— Это та самая малютка, которая так торопилась родиться? — вспоминаю тот сумасшедший день на приёме, когда впервые услышала сердцебиение Тимура, а у Майи начались схватки.

— Она самая, — смеётся Майя. — Алина Арлановна. А это и есть то самое чудо? — взглядом указывает на Тимура, всё ещё царско восседающего на плечах отца.

— Да, — с гордостью говорю я. — Тимур Амирович. А это его папа — Амир Тимурович.

— Сколько Тимуров! — весело замечает Майя. — А наш папа — тоже Тимурович, как видите.

Мужчины, услышав «отчества», обмениваются улыбками и крепким рукопожатием. Дети тут же тянут отцов к рычащему тираннозавру. Мы с Майей остаёмся вдвоём.

— Поздравляю вас, — говорю, глядя на её живот.

Она нежно гладит его:

— Спасибо. Родила Алинку, немного посидела в декрете, вышла на работу и… снова залетела.

Мы смеёмся. И вдруг меня осеняет.

— Как интересно, — говорю. — Мы с вами во второй раз встречаемся, когда вы в положении, а я… — и зависаю.

Мысль пронзает резкой вспышкой: месячные. Должны были прийти три дня назад. А я совсем забыла.

Майя ловит моё застывшее лицо; на её губах появляется понимающая, лукавая улыбка.

— Лена, вы вспоминаете дату начала последних месячных?

Я медленно поднимаю на неё взгляд — кровь отливает от лица и тут же приливает.

— Я… кажется, тоже… залетела.

Глаза Майи сияют:

— Это замечательно, Лена!

— Но разве возможно во второй раз? — лепечу, не веря себе. — С моим диагнозом?

— А вы всё ещё сомневаетесь? — мягко спрашивает она.

В голове крутится только одно: «Неужели опять? Опять это маленькое чудо?»

— Лена, простите, — шепчет Майя, кивая в сторону наших мужчин, — ваш Тимурович и есть биологический отец вашего сына, да?

— Да, — выдыхаю. — Мы теперь вместе.

Майя расплывается в широкой, счастливой улыбке:

— Тогда сомнений нет. Ваш Тимурович, как и мой Тимурович, — стрелок.