Книга Всего одна ночь, страница 26 – Лия Султан

— Кофе с сэндвичем. А лучше давай вместе пообедаем?

Что нахрен происходит? Скажи нет этому дебилу и уходи.

— Ну можно. В нашей столовой, да? — соглашается она как ни в чем не бывало.

— Хочешь, пойдем куда-нибудь еще?

Гул в висках становится невыносимым. Я не выдерживаю и подхожу к ним, прежде чем она ответит.

— Добрый вечер, — протягиваю руку юристу. Тот пожимает её.

— Здравствуйте, Амир Тимурович, — отвечает он.

Поворачиваюсь к Лене. Сдержанно, нарочито официально приветствую:

— Елена Борисовна.

Она мгновенно собирается, взгляд становится деловым.

— Хорошо, что я вас застал. У меня есть вопросы по Европейскому банку. Можете уделить минуту? — говорю холодно.

Мурат явно расстраивается, что я прервал его. Но я уже полностью перетягиваю ее внимание, поэтому он прощается с ней, говорит, что поедет домой и идет по паркингу к своей машине, оставив нас вдвоём.

— Что за вопрос? — её голос ровный, почти чужой.

Я делаю шаг ближе, кладу руку в карман брюк, наклоняюсь чуть вперёд. Строгость в лице — маска. На самом деле меня тянет к ней с силой, от которой не получается ровно дышать.

Она стоит напротив меня, с папкой, словно с барьером между нами. Делает вид, что спокойна. Но я вижу — пальцы побелели от напряжения, взгляд цепляется за каждую тень в коридоре, будто кто-то может выйти и застать нас.

— Как автобус? — шепчу.

Её глаза расширяются, на губах дрожит тень улыбки.

— Пока живой.

— В каком смысле? — не понимаю.

Она отводит взгляд, тихо поясняет:

— Шутка такая… мамская. Тим спал с ним в обнимку. Он всегда так делает, когда игрушка ему заходит.

Сердце сбивается с ритма. Эта информация пробирает глубже, чем я ожидал. Понравился, значит, автобус. Я спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— Какие у вас планы в субботу?

Она чуть поджимает губы, будто взвешивает слова. Пальцы крепче врезаются в папку, я замечаю это напряжение.

— Свозить его на стрижку и не умереть при этом, — произносит ровно, но я вижу — она нервничает.

И это сводит меня с ума ещё сильнее.

— И снова я не понимаю.

Она оглядывается, боясь, что нас услышат, но наше счастье мы пока одни.

— Тим не любит стричься. С года, когда я начала водить его к мастеру, он устраивает такие концерты! Эмоциональные качели всему салону просто.

— Я тоже в детстве не любил стричься, — довольно улыбаюсь. В меня пошел мальчик.

— По тебе видно.

— Не понял?

— А почему ты думаешь Тим оброс, как и ты?

— Я оброс? — прочищаю горло и прикладываю к губам кулак.

— Извини, конечно, но скоро ты будешь, как Кобзон.

Мои брови ползут вверх, а она даже не улыбается. Похоже, говорит серьезно. Кобзон, значит. Меня вроде все устраивало. 40 лет, густые черные волосы, седины пока нет. И в итоге женщине, которая мне безумно нравится, не нравится моя прическа.

— О Боже, — приложив пальцы к губам, шепчет Лена. — Я не хотела тебя обидеть. Прости. У тебя хорошие волосы, густые.

— Я понял, — опустив голову, посмотрел на носки туфель и когда поднял на нее глаза, хотел задать важный вопрос, но за спиной послышались голоса.

— Извини, мне нужно ехать, и так задержалась, — она показывает на брелок.

— Да, конечно.

Я отпускаю ее и иду к своему авто, проходя мимо других людей, которые нам помешали. Но когда я сажусь за руль и сжимаю его, наблюдая за тем, как она покидает паркинг, понимаю, что её близость сводит с ума. Запах волос, движение руки, когда она заправляет прядь. Смех до сих пор стоит в ушах, как издевка над моим самообладанием..