Книга Ветер в кронах, страница 102 – Елена Лабрус

Глеб дал почувствовать ей свою важность для него. И Катя поверила в его искренность. И вдруг ясно представила себе его лицо, когда она скажет ему о беременности. Удивлённое, растерянное, сомневающееся сначала. А потом — счастливое. Именно таким Катя хотела бы его видеть. А после его реакции на беременную бывшую жену, ей как никогда казалось, что она недалека от истины.

И она даже легко могла себе представить, что он изменит своему решению и предложит ей и руку, и сердце. И женится в четвёртый раз. Он не брал в рот алкоголь до встречи с Катей. Он никого не приводил в свою «берлогу». Нетрудно представить, что он сделал бы ради ребёнка. Всё.

Почему Катя сразу поставила на нём крест? «Не мой тип. Кобель. Женат. Разово. Мимо». Почему, умирая в его руках, не дала себе ни единой возможности остаться. Упёрлась. Даже прыгнула в море, чтобы утопить свои чувства в адреналине. Нет и всё. Уничтожить, вырвать, вытравить любой ценой. Только татуировки, сделанные на сердце, не выводятся лазером. Они вырываются только вместе с сердцем.

Сейчас, в зловещей ночной тишине, Кате казалось, что она и за Андрея-то зацепилась, чтобы не дать себе возможности даже думать о Глебе.

«Нет, нет, нет, — стало страшно ей от этого предположения. — Это всё бессонница. Проклятая выматывающая бессонница».

И чтобы стряхнуть с себя это наваждение, она набрала номер Андрея, даже не глянув который час.

— Ты читал «Поющая сердцем»? — спросила Катя, в своём отчаянии не беспокоясь, как всё это выглядит и звучит.

— Что? Поющая сердцем? Кажется, нет, но я почитаю, если тебе это важно, — Андрей с готовностью согласился даже спросонья. И ни раздражения, ни упрёков.

Катя с облегчением выдохнула в подушку, услышав его голос, мягкий и ласковый, словно пушистой кошачьей лапкой провели по животу.

— Прости меня за этот спойлер, но я хочу, чтобы ты знал конец, прежде чем начнёшь читать.

В ночном безумии Кате казалось это сейчас таким важным. Чтобы он знал. Чтобы развеял её сомнения. Чтобы ответил на её вопрос.

— Я слушаю, — бархатистым велюром прозвучал его баритон в тишине.

— Это история очень сложной любви, — перевернулась на спину Катя, во всей красе рисуя в воображении картину, переданную недюжинным талантом отца. — Она — популярная певица, он — музыкант. Всю жизнь они любят друг друга и всю жизнь мучают. Терзают отчаянно и жестоко. Она резала вены, его вынимали из петли. Но когда наконец они нашли дорогу друг к другу и успокоились, оказалось, она не может петь без этих душевных ран, что он ей всё время наносил.

— Потеряла голос?

— Нет. Просто её голосу не хватало силы. В нём не стало того надрыва, которым она прославилась на весь мир. И видя, как Она из-за этого страдает, незадолго до самого важного в её жизни выступления, Он взял и разбился. Якобы несчастный случай, нелепый, глупый. Но Он именно так и хотел, чтобы Его смерть стала незаживающей раной в Её груди. Но рана оказалась такой глубокой, что Она не захотела жить без него.

Андрей слушал. Даже его дыхания не было слышно в трубку. И Катя продолжила.

— «Когда тебе станет нечего дать этому миру, — однажды сказал Он. — Умри так, чтобы мир навсегда запомнил твою смерть». Она посвятила своему погибшему возлюбленному последний концерт и наняла киллера, чтобы он застрелил её прямо на сцене, в момент, когда Она поднимет руки. И Она вышла на сцену. Но не смогла петь. Совсем. Вступление прозвучало, но под звуки Его музыки Она не могла выдавить из себя ни слова. И вдруг услышала, как поёт зал. От края и до края забитый людьми стадион пел вместо Неё, подхватив песню. Однажды хороший друг сказал ей: «Петь голосом сердца можно, только вырвав его из груди. Мир услышит её, но что ты отдашь ему, когда он захочет большего?» В книге нет ответа на этот вопрос. И в нём есть некая двойственность, потому что главного героя тоже звали Мир. И после того, как Она допела свою песню, под дикие овации вернувших ей своё расположение зрителей, Она подняла руки.