Книга Держи меня, Земля!, страница 134 – Елена Лабрус

— А что думала по этому поводу твоя жена?

— Ты опять? — усмехнулся Кирилл. — Она у меня как Мичурин. Считает, что не стоит ждать милостей от природы. Маминым рассказам она не доверяла, потому что все матери предвзяты, и моя могла не обратить внимания на отклонения у ребёнка. В прививки и Пастера, наоборот, верит, как в богов, считая пользу от них несравнимой с возможными рисками, осложнения — единичными случаями и страхи преувеличенными. К тому же дед всё время травил её за эту озабоченность детьми, да и не только. И всегда говорил, что были у нас в семье дебилы и похлеще меня.

— Не удивительно, что они не общались, — засмеялась Лера. — Надеюсь, эта ваша генетическая экспертиза даёт стопроцентный результат?

— Иначе бы она её и не затевала, — горько усмехнулся Кирилл. — Хотя я, признаюсь тебе, именно на это давил, когда последний раз отговаривал её беременеть. Но она, — он выдохнул, — умеет говорить красиво и убедительно, когда хочет. Убеждала, что делает это ради меня. В общем, что теперь об этом. Буду воспитывать. Ребёнка я, конечно, не брошу. Не представляю пока, как это будет. Да и не хочу представлять. Невыносимые ощущения, когда всё время чего-то ждёшь. Я словно живу на вокзале, и мой поезд слишком задержался в пути.

— Кир, — подавила Лера вздох и стала собирать разбросанные по кровати бумаги. — Прости, что я тебя расстраиваю. Но я не могу всё вот так бросить. Просто бросить и уехать.

— Я тебя и не прошу, — он снова вздохнул. Снова скрипнула кровать. Он встал. Зашлёпали по полу босые ноги. — Я подумал, что, наверно, сам к тебе приеду.

— Приедешь ко мне?! — замерла Лера. — Но…

Она не знала, что сказать. Не знала даже, что она чувствовала, настолько это прозвучало неожиданно.

— Ты словно испугалась, — остановился он. Хлопнула дверца холодильника, пока Лера пыталась собраться с мыслями. — Или мне показалось? Не хочешь, чтобы я приезжал?

— Нет, Кир, нет. Конечно, хочу. Просто это так… внезапно.

И то, что своей скороговоркой и оправданиями она расстраивает его ещё больше, не надо было и к гадалке ходить.

— А я-то, дурак, думал, ты обрадуешься. Но нет так нет, — что-то стукнуло, щёлкнуло, громыхнула сковорода. — А, к чёрту!

— Кирилл!

— Хотел сам приготовить себе завтрак, но передумал. Пойду где-нибудь поем. Ладно, буду одеваться.

— Кирилл, ты неправильно меня понял.

— А мне кажется, правильно. Ты не хочешь приезжать сама. Ты не хочешь, чтобы приезжал я. Я же сказал: я не буду настаивать. Нет — значит нет. Прости.

И он отключился.

Отключился, оставив Леру в недоумении, в шоке от нелепости произошедшего. В растерянности. В звенящей пустоте, в темноте, где у Леры была только одна путеводная звезда, и ту она сама так бездарно и неожиданно потушила.

Лера хотела Кириллу перезвонить, хоть и понимала, насколько это глупо, но не рискнула. Решила дать ему время. А через два дня гробового молчания уже не знала, что и думать. Но перезванивать всё равно не стала.

И окончательно расстроенная, подавленная, измученная своими невесёлыми мыслями и бессонницей, пришла в понедельник на работу.

В тот последний день октября стылую землю укрыл первый настоящий снег.

— Ох, и рано у вас тут зима, — зашла в офис Катерина, их региональный директор.

Когда-то, целую жизнь назад, Лера жила с ней в одном номере в Барселоне.