Книга На букву "М", страница 95 – Елена Лабрус

Да ну её нахуй! — решил он и свернул в придорожный лесок.

— Пшла вон! — на глазах у испуганной пленницы, выволок он ту из машины и когда, как злобный зверёк, она вцепилась зубами в его руку, ударил наотмашь по лицу.

Перестарался. Блондинка покатилась кубарем в канаву и затихла там сломанной куклой. Девчонка ринулась было бежать, но эту он поймал. Толкнул обратно в машину.

— Я сказал: если свалишь, пострадает писатель. Или ты сомневаешься? — он схватил её за волосы, вывернул так, чтобы она выгнулась. — Я не слышу.

— Не сомневаюсь, — прохрипела в ответ.

— Вот то-то же, — отбросил её толчком, и поддёрнул штаны, где уже в предвкушении поднял голову щекотун.

Глянул, копошится ли та, в канаве. Копошится. И захлопнул за собой водительскую дверь.

Поддав газку, Герман вылетел на трассу, получив протяжный сигнал встречной машины, с которой чуть не столкнулся, но это только добавило адреналина.

— Куда вы меня везёте? — спросила Девчонка с заднего сиденья, когда, набрав приличную скорость, он глянул на спидометр и притормозил. А то камеры ещё засекут. Ему такая популярность сейчас ни к чему.

— Скоро узнаешь… милая, — глянул он в зеркало. Взлохмаченная, испуганная, но сидит тихо. И разозлился, что она какая-то вялая. Бабы, конечно, по-разному реагируют на угрозы. Но Агранскому она лицо вон как разодрала. А тут сидит как на именинах. Только глазищи огромные, жёлтые как у рыси, таращит.

— Герман Михалыч…

— Ишь как заговорила: Герман Михалыч, — перебил Анисьев и сморщился. — Ну что, всё своему писателю выложила, да? И что не жена ты Агранскому, что официанткой у него в ресторане работала, что он тебе денег должен за работу.

— Он деньги мне вернул, — и может ему показалось (некогда ему за рулём гримасы её рассматривать), но она удивилась.

— Что, ножки ему всё же раздвинула? — Герман представил, как скоро она будет извиваться под ним и довольно улыбнулся.

— А это вы договорились? — рассматривала она его пристально.

— Ах ты ж сучка неблагодарная, — аж присвистнул он и машину качнуло. — А ты думала я? Денежки свои получила, значит, и меня тут же сдала. Ну и молодёжь нынче пошла, — искренне возмущался он. — Ничего святого. Так выходит и хорошо, что это не я. А то я бы как дурак свою работу сделал, а она мне вон как отплатила за предобрейшее.

— Я так не думала, — буркнула она и вдруг оживилась. — Герман Михалыч, вы же хороший человек. Давайте вернёмся, девушку подберём. Она-то что вам плохого сделала?

— Анька-то, — хмыкнул Анисьев. — Ты за эту полоумную не переживай, там место людное, подберут без нас. Ты за себя переживай. Как она тебя, дуру наивную, облапошила.

— Меня?! — округлила она глаза.

— А ты думала, что она тебе про Агранского наплела — это всё правда? — усмехнулся он, видя живой интерес на её лице. — Ты неужели и правда поверила, что он маньяк? Что женится на всех подряд, а потом жён бьёт и насилует?

— А это неправда?

— А тебя он бил?

— Нет.

— Так что ж ты глупые вопросы задаёшь? — покачал головой Анисьев. — Анька на такие сказки мастерица. Она сочиняет как дышит.

Он довольно сглотнул. Нет, зря он её, наверно, выкинул. Теперь же не вернётся. А его так заводили её непристойные побасёнки. Особенно как одна баба с друзьями своего сына. Или нет, где мужик падчерицу…