Книга На букву "М", страница 72 – Елена Лабрус

— Как ты шикарна, когда ругаешься, — приподнялся он, тяжело дыша, когда смог говорить. — Ты, главное, только не подсядь на секс. А то это знаешь, тот ещё наркотик.

Слегка пошатываясь, он пошёл в ванну — привести себя в порядок. А я ещё раз выматерилась, разглядывая расползающееся на покрывале кровавое пятно.

И пока отстирывала ледяной водой покрывало, думала о том, что вот теперь в одной пикантной сцене я могу смело сделать Великому Писателю пару замечаний. Ему-то откуда знать, что такое женский оргазм. А тем более каково это — лишиться девственности.

Дрим сел за комп. Я скидывала в сумку вещи, что могут мне ещё понадобиться в «Тенистых аллеях» и мысленно вела сама с собой диалог.

Плевать, что он будет недоволен. С Дримом я пока встречаться не брошу. Он ему, между прочим, нужен даже больше, чем мне. Может, сказать, что записалась на какие-нибудь курсы? И сама над собой посмеялась. Ага, курсы повышения квалификации к одному известному мастеру. Нет, Мастеру!

Ладно, придумаю что-нибудь. В конце концов, я имею право на личную жизнь.

— Держи, — встретив на пороге комнаты, отдал мне Дрим диктофон.

Я подозрительно прищурилась, разглядывая его с пристрастием: надеюсь, записи он не слушал.

Но он безмятежно улыбнулся:

— Я помню, помню: у нас с тобой секс и ничего кроме секса.

И с ветерком, с душой домчал меня до самых «Тенистых аллей».

Честно говоря, я бы наверно, отдалась ему ещё раз где-нибудь в придорожном леске под липкой, но на сегодня я и так пятен наотстирывалась всласть, больше не хотелось.

— Я позвоню, — чмокнула я его на прощанье в щёку.

— Давай хоть сумку помогу донести, — показал он рукой, но я отказалась, и он произнёс одними губами. — Я буду ждать. Очень.

«Куда ты денешься. У нас ещё столько всего впереди», — подумала я, торопясь в дом.

Но как оказалось, торопилась зря…

— Зина, да не галди ты, — сжал я руками виски. — И без тебя голова гудит.

— Так-то ж не я виновата, то ж вы, Леонид Юрич, меры не знаете. Как работать так до зари. Как пить так до беспамятства.

— Не преувеличивай, всё я помню, — я сморщился. Башка болела ужасно. Но была надежда, что Зина вместо двух таблеток аспирина подсунула мне яд. — Софья не звонила?

— Нет, — буркнула она. И что-то мне подсказывало, подозревала, что напился я именно из-за Софьи.

На самом деле по наклонной всё понеслось ещё два дня назад. Когда приехала эта «раба любви», присланная Анисьевым, а я не смог. Не физически не смог. Встать бы у меня на неё встал, это, как говорится, дело техники. Даже больше, уже встал, когда она профессионально оседлала меня прямо на стуле. Но, я ощупал её грудь, задницу, шею, уши и понял, что не смогу. Даже если заткну нос — не смогу. Я хотел другую женщину.

Ту, от которой пахло чистотой и свежестью. Пионами, что давно отцвели под окнами. Жареными семечками, что лежали в пакетике у неё на прикроватной тумбочке. Шампунем с тропическими фруктами, что благоухал на весь дом, когда она выходила из ванной. И тем редким запахом кожи, что ни я, ни писатель во мне не смог бы описать, как ни силился. Это был запах любимой женщины. Запах той, что никакой злой хлоркой до конца жизни я уже не вытравлю из своей души. Возможно, если есть загробная жизнь, он будет преследовать меня вечно. Я ласкал многих женщин, но ни одна, даже жена не пахла так — до спазма в горле, до боли в сердце, до колик в паху.