Книга Станешь моей?, страница 47 – Елена Лабрус

— Кстати, ты забыла в палате, – достаёт доктор из ящика стола мои распечатки и кладёт рядом с остальными бумагами.

— Спасибо! – ужасаюсь я, что из-за этих бумажек начался такой сыр-бор, а я тупо оставила их под подушкой.

— И вот здесь ещё нужна твоя подпись, – проверив заполненный мной бланк, показывает она пальцем пустую клеточку.

Краем глаза я вижу, как Адам возвращает на стол книгу и берёт верхний лист. Отложив ручку, я поворачиваюсь, чтобы возмутиться, ибо не надо брать мои вещи без спроса и лезть туда, что его не касается. Но его брови так хмуро сходятся на переносице, когда, отойдя к окну и присев на подоконник, он читает, что у меня язык не поворачивается.

— Валери, а митральный стеноз – это что? – спрашивает он, не поднимая глаз, хотя явно чувствует мой взгляд, отвести который мне физически сложно.

«Надлом? Одиночество? Пустота?» – не дают мне теперь покоя слова Аниты, пока я всматриваюсь в его идеальное лицо. Но к стыду своему чувствую только одно: желание смотреть на него вечно. Определённо есть что-то магическое в совершенстве его черт, в мужественности скул, в развороте широких плеч, в плавности линий, что от макушки до пят есть само безграничное могущество мужской красоты и силы, противостоять которому невозможно.

— Порок сердца, – любезно сложив все мои бумажки в прозрачный файлик, протягивает мне его Валери, всё же заставляя отвернуться от этого порочного полубога. – Кстати, Ева. Прости, что я тоже полюбопытствовала. Но почему ребёнка с таким диагнозом до сих пор не прооперировали?

— Когда Давид родился, диагноз ему поставили не сразу. А потом отец погиб, а мамина страховка не покрывает такие расходы.

— Ясно, – понимающе кивает она. – Я просто случайно знаю врача, который как раз специализируется на таких операция. Мой преподаватель, профессор, читал у нас курс лекций по педиатрии. Если нужно, на всякий случай, я могу дать тебе его визитку. Не знаю, насколько это будет дорого, думаю, каждый случай уникален. Но по крайней мере консультация самого известного специалиста в этой области точно не будет лишней.

— Спасибо, Валери, – киваю я и встаю.

«Думаю, консультацию мы сможем себе позволить… когда-нибудь», – добавляю про себя.

— Не за что. Подожди, – встаёт она. Достаёт из шкафа упаковку пластырей, отчитывает нужное количество и протягивает. – Менять утром и вечером. И сначала мочить, а потом менять. Не снимай перед водными процедурами. Не надо, чтобы вода попадала в рану. И если что понадобится, обращайся. Ну, оставлю вас, – и пока я укладываю в файлик пластыри, её уже и след простыл.

— Уделишь мне пару минут? – возвращает мой лист Адам.

Чёрт! А я так надеялась, что разговора с ним можно будет избежать.

«Не он меня расстроил. Не он. А то, что с Кейт уехал Эван», – уговариваю я себя. И не разговора боюсь, а того, что чувствую рядом с ним. Того, что чёртова Анита заставила меня, если не поверить в его чувства, то засомневаться, что он на них неспособен.

— Адам, я… пойду, – оставшись с ним оди на один, боюсь я поднять на него глаза.

— Не уходи. Пожалуйста, – делает он шаг ко мне.

«Нет, если он ко мне сейчас прикоснётся, я не выстою. Пропаду, сгину, окажусь в той же выгребной яме, что сотни участниц этого шоу до меня», – тут же отступаю я. И он останавливается.