Книга Станешь моей?, страница 31 – Елена Лабрус

— Нет, он бы её не выбрал, Кейт. Ну как бы она поехала? – показывает девушка, что зовут Миранда, на мои бинты.

— Точно! Как же я забыла, – подскакивает Кейт удивлённо, не глядя на меня. – Ой, девочки! Так у Адама же тоже порезана рука. А как же поедет он?

— Ничего. Ты будешь плескаться в лагуне, а он смотреть за тобой с шезлонга на берегу, – смеётся соседка Миранды, Софи.

— Только не утони там ненароком Кейт. А то ему ещё тебя придётся спасать. Мало нам бедняжки Евы. Чуть не погибшей от игл злого ежа.

— И переживающей за больного братика.

Ржут они обе, переглядываясь.

— Как вы? Откуда? – кручусь я головой. – Кто вам сказал про моего брата?

— Анита, – поправляет подушки на своей кровати Миранда. – Говорит, ты жаловалась ей на берегу.

— Я? Жаловалась? На берегу?!

— Ну или где вы там с ней секретничали? – неожиданно кидает она одну из подушек в Кейт.

И пока они там развязывают битву, заглядываю под свою кровать.

Ведь я-то точно знаю где: нигде. И шоу в эфире Анита видеть не могла, если там показали, как я пишу записку. И Адам (любой из них) ей вряд ли бы это рассказал.

«Но, кажется, понимаю, откуда она узнала», – выдвигаю я из-под кровати чемодан.

Там в кармане лежало распечатанное объявление с фотографией и диагнозом брата. Я разместила его на сайте где собирают деньги на лечение больных детей. И деньги даже приходили. Правда совсем крохи. На операцию бы не хватило, но мама честно купила на них Давиду необходимые вещи. И даже чеки все собрала и подколола к выписке со счета. Хоть никто отчёт у неё и не просил, но, чтобы по совести и было видно: всё, что прислали она потратила действительно на ребёнка.

А кроме объявления, там ещё лежала копия газетной вырезки о гибели отца. И понятия не имею зачем она Аните понадобилась, но исчезла тоже.

— Сука, – захлопываю я чемодан. Не обращая внимания на визг и смех, с которым девчонки дерутся подушками, бегают по комнате, прыгают по кроватям.

Жизнь здесь как в любом женском общежитии. И у меня ничего вроде не своровано, бумажки. А чувство, словно грязными ногами потоптались. Вторглись в святое, в личное, в самое дорогое. И ложь эта её мерзкая, что я ей рассказала про брата и что она взяла моё по моей же просьбе, особенно бесит. Хотя я поступила так же: взяла и чужую пижаму, и духи. Но мне Миранда как раз разрешила, когда прибегала в комнату за брелоком, что оставила Адаму в качестве «фанта». А эта гадина Анита соврала.

Желание прямо сейчас пойти и съездить ей по морде, чтобы не повадно было. Потому что это вызов. Не отвечу – слабачка. А отвечу – могу из шоу вылететь как пробка из бутылки.

«Или наоборот?» – так и сижу я на полу, когда получаю я по голове подушкой.

Швырнув её в Миранду, стягиваю с кровати свою и отправляю туда же. Встаю, пока она не успела ответить. Впрочем она и не собиралась. Все подушки улетают к Кейт, а та взлохмаченная, раскрасневшаяся просто обессиленно падает на свою кровать и на этом заканчивает эпическую битву.

— А ты здесь останешься ночевать? – тяжело дышит она, убирая волосы с лица и поворачиваясь ко мне. – Тебя уже выписали?

— Нет ещё, – натягиваю я толстовку с капюшоном поверх своей больничной робы. – Миранда, а в какой комнате живёт Анита?

— Пойдёшь с ней разбираться? – заинтересованно подскакивает она. – Так я тебе покажу.