Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 39 – Елена Лабрус

— У тебя кто-то есть? — спросил он, перехватывая телефон в руку.

— С чего ты взял? — удивилась она.

Марк развернулся на стуле спиной к столу и уставился в окно.

— Не знаю, у тебя голос… странный. Ты как будто боишься, что я заявлюсь не вовремя.

— Не выдумывай, Марк, — хмыкнула она. — Если у меня кто-то и есть, то целый дом строителей и три кошки, а не то, что ты подумал.

— Мам, я же не осуждаю. Ты красивая женщина. Тебе ещё не так много лет, — безошибочно чувствуя, что она говорит неправду, то есть не всю правду, настаивал Марк. — Не нужно меня стесняться, я уже взрослый мальчик, всё понимаю.

— Марк, ты хоть и взрослый, но всё же мальчик, а я твоя мать. Даже если у меня кто-то есть, я не стала бы это обсуждать с тобой. Но у меня никого нет и закроем тему.

— Ок, — согласился Марк, хотя она его не убедила. — Есть новости?

— Да особо никаких. Всё по-старому. Звонила твоя жена.

На грудь словно положили наковальню: дышать стало тяжело.

— Как она? — спросил Марк, но мама, кажется, не расслышала. В её трубке на заднем фоне что-то жужжало, рычало, визжало — то ли дрель, то ли циркулярная пила. Она явно приехала «на объект», как она называла свою новую двухуровневую квартиру, где делала ремонт.

— Говорят, обещанного три года ждут. Собралась, наконец, привезти кошкам обещанные витамины, — ответила она, перекрикивая чёртову пилу. — Говорит… Подожди, я выйду.

Мама продолжила через бесконечные долгие десять секунд.

— Говорит, ей вручили какую-то награду.

— Награду? — удивился Марк.

— Ну там по её рекламным делам.

— Эффи? — удивился Марк ещё больше.

— Понятия не имею, — ответила мама, давая понять, что её и раньше это не интересовало, а теперь и подавно. — Да, раз ты уезжаешь, я попросила её присмотреть за кошками. Ты не против?

— А почему я должен быть против? Ваши отношения меня не касаются.

— Просто если ты против, я, конечно, найму кото-няню, но ты же знаешь, эти из агентства обязательно что-нибудь перепутают, корма, или лекарства, а Аня…

— Аня не перепутает, — продолжил Марк. «Она ответственная и любит твоих дурацких кошек» — добавил про себя. — А ты куда? Опять в Швейцарию? Или на симпозиум?

— Да, — ответила мама и рассеянностью удивила Марка ещё больше, чем скрытностью.

— Что, да? На симпозиум или работать в швейцарскую клинику?

Насколько Марк помнил, по контракту мама работала то в московском филиале своей частной клиники, то в филиале Цюриха. Ну и постоянно консультировала, общалась с коллегами и повышала квалификацию на всевозможных симпозиумах.

— В Швейцарию, — коротко ответила она. — Так, когда, ты сказал, улетаешь?..

— Мам, с тобой всё в порядке? — замер Марк.

— Конечно, а что со мной может быть не в порядке? — и вот теперь голос у неё был уверенный.

— Ну просто я уже сказал и потом повторил, а ты опять спросила.

— Это всё шум, Марк. Этот шум меня убивает. Пробыла тут меньше часа, а чувствую себя разбитой, словно неделю не спала.

Вот теперь Марк ей поверил и даже успокоился. Но её отвлекли строители, поэтому он просто попрощался и снова погрузился в работу.

Когда Марк заехал к маме накануне отлёта в Стамбул, ничего необычного он не заметил.

Разве что она опять была в этом дурацком тюрбане из платка, в котором напоминала Нефертити, но к её причудам в домашней одежде Марк уже привык. Она то ходила в кимоно с веером, то в узбекском длинном платье с брюками.