Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 28 – Елена Лабрус

Руки ходили ходуном. По спине тёк пот.

— Как же это, блядь, тяжело получать награды, — выдохнула я в микрофон и стыдливо закрыла рот рукой. Зал очередной раз громыхнул аплодисментами. Под них я ещё раз сказала: «Спасибо!», спустилась и рухнула на стул.

Коллеги пожимали мне руки. Манн смеялся до слёз.

— Боже, ты потрясающая, — поднял он за меня бокал.

И я смеялась вместе с ним, что-то ещё говорила, а потом меня вдруг накрыло.

— Я сейчас, — встала я.

Церемония награждения уже закончилась. Моя номинация была одной из последних. В зале играла музыка, звенели бокалы. Шум, разговоры, смех, радостное возбуждение.

Я пробралась сквозь толпу, поднялась по широкой лестнице, в поисках свежего воздуха вышла на балкон и там разрыдалась. Я не могла передать словами чувств, что я сейчас испытывала. Больше всего это было похоже на обычную истерику — обратную сторону сильного стресса, но спрятавшись за мраморной колонной, не замечая ни ветра, ни холода, я рыдала в голос.

Мне было так одиноко. Как бы я хотела, чтобы Марк был рядом. Я невыносимо скучала по нему именно сейчас, физически чувствуя пустоту там, где должен быть он.

— С тобой всё хорошо? — нашёл меня Манн, когда я почти успокоилась.

Неверными пальцами я пыталась написать Марку сообщение.

— Да, — положила на перила телефон. Вытерла глаза. Тушь наверняка потекла. И выглядела я ужасно. Но всё самое худшее на сегодня было позади, наивно подумала я. — Перенервничала. Господи, я растянулась на ступеньках. Это, наверное, выглядело ужасно. Я такая неуклюжая.

— Это было мило и трогательно, а не ужасно, — ответил Манн. — Ань, можно личный вопрос?

— Да, конечно, Артур… Аркадьевич. Вам теперь всё можно, — улыбнулась я.

— Я бы не делал на твоём месте опрометчивых заявлений, — улыбнулся Манн, посмотрев на меня загадочно. — Но спишу на последствия шампанского. Я слышал, ты недавно развелась?

Я пожала плечами. Что с того дня я в жесточайшей депрессии, наверное, можно было не упоминать. И я только что осознала, что ни новая стрижка, ни полученная статуэтка меня из неё не вытащили. Мне стало ещё хуже.

— Почему вы развелись? — нахмурился Манн.

— Ничего такого, — пожала я плечами. — Просто однажды всё стало рушиться. Обиды, ревность, сомнения. Непонимание. Нежелание слышать. А потом бесславно закончилось.

— Я знаю, это трудно, — кивнул Манн.

— Вы тоже разводились? — удивилась я. В отличие от Зины, я не интересовалась ни сплетнями, ни личной жизнью начальства.

— Дважды, — кивнул Манн. — И дважды мне казалось, что я недостаточно старался. Что должен был ещё что-то предпринять, придумать, сделать и всё исправить. Но иногда люди просто расстаются, и всё. Любовь проходит. И никто ни в чём не виноват. Ни ты, ни он.

Я согласно качнула головой, говоря, что его услышала.

— Я не знаю, как двигаться дальше. Куда? Зачем?

— Вперёд, конечно. Как после тяжёлой болезни, — снял Артур Аркадьевич смокинг и накинул мне на плечи. Растёр мои руки, согревая. — По одному шажку. По одному глотку. По вздоху за раз. Сначала маленькому. Потом больше. Даже если совсем невмоготу. Даже если не хочется дышать. И однажды ты вдохнёшь полной грудью. И разлюбишь.

— Разлюблю? — горько усмехнулась я. — Что значит разлюбить?

Я думала, что вопрос риторический, но Манн ответил: