Книга Выше только стрижи, страница 87 – Елена Лабрус

Это было трогательно, и, наверное, он действительно был хороший парень, этот Павлик Черепанов (только поэтому она не отказалась от его визитки сразу), но одной Анфисы на всех хороших парней не хватит.

Анфиса покрутила его визитку в руках и сунула в сумку:

— Спасибо!

— Нам правда пора, — сказала ему Элис, оттесняя Анфису к выходу.

Трудно было сказать, расстроился ли Павлик. Схватив на ходу с очередного подноса очередной бокал, чтобы смочить пересохшее горло, Анфиса судорожно отхлебнула шампанское, пока Элис шла впереди, показывая дорогу. А потом увидела Андрея…

Ей сказали, что ему сообщат её номер, но была слишком зла из-за кольца, чтобы предупредить.

Минут пять она потратила на то, чтобы купить билет на завтрашний рейс — не утренний, ближе к обеду, но тоже сойдёт. А потом достала из-под кровати новый чемодан, что тоже купил ей Андрей во время похода по торговому центру.

В нём лежали вещи, которые она пока так и не надела. Но она смотрела на них, не видя. Перед глазами стояло лицо «воровки» с классическими тонкими чертами и едва пробивающейся на щеках темной щетиной:

«Так я всё из него вытряхнул на кровать. Забрал только чемодан. Да и тот не донёс даже до ворот. Он где-то там и остался у забора. И вся та мелочь, что я прихватил…»

— Сволочь! — выругалась она, не имея в виду никого конкретно, но при этом всех сразу. — Мой бедный чемоданчик! Валяется где-то там, брошенный, забытый, в кустах. Совсем один.

Она взяла со спинки стула кофту, проверила, достаточно ли у телефона зарядки, чтобы включить фонарик.

И решительно вышла из комнаты.

Видимо, оказываться не в то время и не в том месте сегодня было её проклятием.

Анфиса, как медведь по бурелому, продралась сквозь кусты гортензии у самых ворот. Она даже телефон включать не стала — света уличных фонарей было достаточно. И нашла свой несчастный чемоданчик именно там, где он и был обещан, — прямо у забора.

Она вытянула его из травы, присела, чтобы убедиться, что внутри нет никаких сюрпризов: он ещё не успел стать «Теремком», птицы не свили в нём гнездо, муравьи не построили муравейник, и, кроме несчастного кубка (или это всё же подсвечник?), каких-то туристических безделушек, пляжных тапок и непромокаемого чехла для телефона, о которых и правда все забывают, едва возвращаются из отпуска, там ничего не было, когда услышала голоса.

Мужской и женский. И оба она знала.

Но даже если бы не знала, увидеть сквозь прутья кованой ограды Андрея и Веронику было несложно, а уж тем более — не узнать.

Видимо, разговор длился уже некоторое время у машины такси, стоявшей неподалёку, потому что до этого Анфиса их не слышала. Но теперь Андрей возвращался, а Вероника его догнала, и они стояли буквально в паре метров от калитки и от Анфисы, замершей в кустах.

— Не понимаю, зачем ради этого стоило приезжать, — с раздражением сказал Олейников. — Я не веду никаких дел с Черепановым. Мы даже не знакомы. Ни моя личная жизнь, ни мои прошлые отношения никого не касаются. Я ни с кем не собираюсь их обсуждать, уж тем более с другим мужиком.

— Андрей, я очень тебя прошу, — стискивая на груди приснопамятный палантин, буквально умоляла его девушка.

— Ради бога, Вероника! — поднял он руки ладонями вверх, словно она собиралась или вцепиться в него, или упасть на колени. — Не устраивай этих спектаклей. Мне на сегодня уже хватило и театра, и актрис.