Книга Всего один неверный шаг, страница 25 – Елена Лабрус

Не знаю, зачем я ему всё это объясняла. Он и сам прекрасно знал.

Просто зачем-то хотел напомнить.

Он пришёл в аптеку на следующий день.

— Что презервативы уже закончились? — усмехнулась я.

Он засмеялся.

— Это тебе, — положил на прилавок букет.

— М-м-м… Рада, что угодила с выбором.

— Сходим куда-нибудь? — опёрся он локтями, практически лёг на прилавок.

— Например?

— Как насчёт… — он достал из кармана билеты.

— Балет? — вытаращила я глаза.

— Жы - зель, — прочитал он нарочито по слогам.

— Может, всё же не стоит? — усмехнулась я.

— Тоже считаешь всё это ни к чему, лучше сразу в койку?

Теперь засмеялась я.

— Нет, не считаю.

— Чёрт! Не прокатило. Ну ладно, тогда это твой, — оторвал он один билет. — Встретимся на месте, — сказал и ушёл.

Я точно знала, что ничего у нас не получится. Во-первых, он был не в моём вкусе, во-вторых, не с того начал, и какая-нибудь третья причина у меня точно нашлась бы, но всё же я нарядилась и немного волновалась, ёрзая на неудобных сиденьях театра.

Но он не пришёл.

Вместо него пришёл совсем другой парень.

Я уже хотела сказать, что место занято, но он улыбнулся:

— Обычно я высокий, темноволосый красавец спортивного телосложения, но сегодня немного не в форме. Обещаю, завтра я обязательно приму свой прежний облик.

Я рассмеялась и решила дать ему шанс.

К концу первого акта я поняла, что хочу от него детей, а он даже ничего не делал — просто сидел рядом. К концу второго мы оба поняли, что обречены.

С того балета мы с Наварским не расставались… До вчерашнего дня.

— Кто она? — спросила я у Сокола.

— Лер, я тебе зуб даю, нет, больше, я тебе… — он оглянулся, нет ли детей, понизил голос, — хером клянусь, он с ней не спал. Зря ты взбеленилась.

— Так бы он тебе и сказал, — усмехнулась я. — Ты сильно преувеличиваешь значение дружбы, Денис. Пресловутая мужская солидарность работает, пока дело не касается бабы. Он бы тебе не сказал, хоть пытай. И глядя в глаза, соврал. Жаль твой хер, но я не верю, Ден.

Чёрт! Я стиснула в замок руки. Если Сокол хером поклялся, как бы я ни упиралась, это заявка скорее на правду, чем на желание нас помирить любой ценой и соврать ради друга.

— Он любит тебя, Лер. До умопомрачения любит. Он бы не смог. Кто угодно, только не Наварский, — кажется, готов он был рубаху рвать на груди.

Как же хотелось ему верить. Просто невыносимо хотелось верить, но…

— Ты только что сказал моей дочери, что её папа передо мной очень сильно виноват, — я достала из холодильника вино. Сокол достал из кармана нож, открыл штопор. — Почему ты так сказал?

— Потому что она действительно есть, другая баба.

— Тогда я ничего не понимаю, — поставила я перед ним бокал и упала обратно на стул.

— Честно? Я тоже, — налил он почти доверху. — И хрен с ним, я скажу тебе, кто она. Его риэлтор. Я скажу тебе даже больше: я тоже пытался с ней замутить. Но она, как и ты, выбрала Наварского. Что, блядь, вы в нём находите, а? Вот чем я тебе был нехорош?

— Разве я тебе не ответила? Но у меня встречный вопрос: а что вы оба нашли в этой бабе?

Перед глазами стояли кадры съёмки у ювелирного. Короткая стрижка. Точёная фигурка.

Сокол мог не отвечать, я знала и так: она была молода и хороша собой. Вот и всё.

Никаких секретов. Просто молодость. Просто красота.