Книга Элемента. N, страница 42 – Елена Лабрус

— Но ты сказал, что в этом нет ни слова правды? – не поняла Ева.

- Да, правды в этом действительно нет ни слова, - подтвердил Баз, - Ну, разве что только то, что Анатолий Франкин его настоящий отец.

— Кто? Франкин? Тот самый психиатр?

- Тот самый, - спокойно подтвердил Баз, - Мне кажется, вы даже лично знакомы.

— Да, Феликс знакомил меня со своим отцом, но, мне кажется, его звали как-то иначе.

- Да, в школе его звали Филипп Ранк, под таким именем его знал и Шейн, но с того времени столько воды утекло.

— Снова эта семейка! – возмутилась Ева, - Куда не ткни, отовсюду уши этих Шейнов торчат. Так значит, эта пиявка беременна и скоро поправится?

- Да, поправится, какой бы смысл ты не вкладывала в это слово.

— Оно и к лучшему, - вдруг обрадовалась Ева, - Девушке, носящей чужого ребенка, от моего парня в лучшем случае достанется уважение, как будущей матери.

- А в худшем? – зачем-то поинтересовался Баз.

— В худшем – ничего! Ничего ей от него не перепадет.

- А если она убедит его, что это его ребенок?

— Ты там в своем уме вообще? – возмутилась Ева.

- Я – нет, - отозвался Баз, - если ты не забыла, я-то как раз в твоем! Но судя по тому как ты его ревновала к их совместному переходу, а вернулся он пьяным до невменяемости, такой шанс есть.

— Ты хочешь сказать, что они могли? – Евин мозг отказывался воспринимать слова, она не могла поверить.

- Я хочу сказать, что знаю не всё! Есть у алисангов такая присказка: что знают двое – не знает никто, но, если узнает третий – узнает весь мир. И знаешь почему?

— Потому что ячейки памяти, они треугольные? – пыталась осознать сказанное Бази Ева.

- Да, минимум треугольные. Если знают трое – то это уже жесткая ячейка памяти, ее не исправишь, она вписана в эту книгу мира.

— Баз, прости, но ты гонишь. Он не мог, и он не стал бы, и он любит меня. В-общем, это бред.

- Ты там меня или сама себя убеждаешь? – уточнил Баз, - Я не для того, чтобы тебя расстроить это сейчас говорю, или расстроить твою возможную свадьбу. Я предупреждаю тебя как друг – Виктория не остановиться ни перед чем, а ты так любезно раскрыла перед ней свои слабые места.

— Ты хотел сказать раскрыла свои карты? – поправила его Ева.

- Я сказал именно то, что хотел, - возразил он, - Не говорите при ней о своих планах на ваше будущее, а лучше никому ничего не говорите. Пусть она гадает, пусть она надеется, что у неё есть шанс, пусть ей кажется даже, что вы идете ноздря в ноздрю. Позволь ей за ним ухлестывать. Позволь ей поверить, что она побеждает! Позволь ей одержать победу!

— Это самый худший совет, который я когда-нибудь слышала, - заявила Ева, - Я не буду никому врать, Виктории - не Виктории. Пусть хоть облезет от зависти, но он любит меня! Меня! И сделал мне предложение!

- Ах, ах! Несколько приятных слов, букет цветов и всё, она уже чувствует себя словно выиграла миллион в лотерею. Девочка моя, это пока всего лишь слова. Красивые, сильные, искренние, но слова.

— Я не пойму, ты вообще на чьей стороне? Ты должен мне помогать, учить, поддерживать, а не подрывать мою веру в себя и давать дурацкие советы. Зачем я вообще тебя слушаю? – расстроилась Ева. Она бы с радостью даже уши заткнула, если бы его этим можно было заглушить.

- Не расслабляйся! Слышишь, не расслабляйся! Еще рано почивать на лаврах. Ты и так потратила целую неделю просто на то, чтобы ничего не делать. Твой отец был лучшим! Умным, смелым, благородным, я бы сказал даже мудрым, но у него тоже были враги.