Книга Элемента. L, страница 122 – Елена Лабрус

Бабки устали и замерзли, она видела, как медленно, убирая носовые платки, и поджидая друг друга, они пошли к машине. Она обратила внимание, что Роман, бросив на нее какой-то нервный взгляд, ушел вслед за бабками. Она все это замечала, но чувствовала только Его тепло за своей спиной. Рабочие слажено махали лопатами. Он нежно прижал ее к себе двумя руками.

Он не просто придерживал ее, или защищал, или грел. Он обнимал ее в самом полном смысле этого слова. Она забыла, что надо дышать. Она боялась пошевелиться. Но он и не думал разжимать свои крепкие руки. Он прижался своей колючей щекой к ее лицу. Она чувствовала его дыханье. Ей нестерпимо захотелось прикоснуться к нему. Она подняла руку, чтобы погладить его по щеке. Он чуть-чуть отвернул голову и, перехватив ее руку, прижал к своим губам.

Рабочие стали ставить крест. Если бы они сейчас воткнули его в свежезасыпанную могилу вверх ногами, Еве было бы все равно. Но рабочим было не всё равно, они никак не могли определиться с этим крестом, и ей пришлось показывать руками как он должен стоять. Дэну пришлось ее отпустить для этой пантомимы. Она смотрела, как по центру холмика поставили ее пушистый венок, как качается на нем траурная лента. «Мир праху твоему!» видела она, но эта надпись сейчас зазвучала для нее как-то по-новому. Рабочие вежливо кланялись ей и Дэну за ее спиной, сделав свою работу, и уходили. Ну, вот и все! Пора! Она повернулась, чтобы посмотреть куда идти, но у Него оказались другие планы. Он мягко, но точно запрокинул ее голову, и уверенно и убедительно ее поцеловал. У нее кружилась голова. Она отвечала, и он не останавливался. Он не прижимал ее к себе слишком близко, поэтому она не могла с полной уверенностью судить о его намерениях. Но она готова была поклясться любым богам, что, если он положит ее сейчас на эту свежую могилу как на постель, она не будет сопротивляться.

Судя по всему, сильно против этого был Роман. Он так нажал на сигнал в машине, что где-то в деревне залаяли собаки. Ева отстранилась. Она боялась посмотреть Дэну в глаза, она боялась того, что может в них увидеть. Но он держал ее голову и ждал. И она решилась. Нет, ни смеха, ни жалости, ни превосходства, ни разочарования. Только вопрос. Нужен ли я тебе так, как нужна мне ты? О, да! Подпись. Печать. И она подтвердила свой ответ еще одним коротким поцелуем. Опустила голову и все так же, не проронив ни одного слова, они пошли к машине.

Роман тоже не стал тратить ни слова, ни взгляды на то, чтобы сказать, как он ее ненавидит, в его руках было нечто более существенное – баранка его автомобиля. Он несся так и крутил баранкой так, словно в его руках был не руль, а Евина шея, которую он хотел непременно свернуть. Бабки в кузове ругались и охали. Дэн сгруппировался так, чтобы Ева, находясь в кольце его рук, ни обо что не ударилась. На единственном ровном отрезке дороги, Дэн приложил свои горячие руки к ее совсем замерзшим ушам. Она хотела погреть их сама, но ее руки были еще холоднее ушей.

Как ни гнал совсем обезумевший водитель, а они доехали в целости. Про несчастных старушек Ева того же сказать не могла. Роман пулей выскочил из машины и убежал. Дэн выпустил несчастных бабок, которые, не скупясь в выражениях, тут же стали жаловаться встречавшей их Екатерине Петровне. А Святая Екатерина Петровна дала ей Дэна в провожатые, поэтому даже если бы он хотел, то не мог бросить Еву одну.