Книга Элемента. L, страница 116 – Елена Лабрус

Нет, ну, как понять эту женщину? Два дня назад без видимых причин, навестив живую бабку, она была грустной как джаз, а сегодня едет ее хоронить и радуется.

Как ни грозилась эта машина развалиться по дороге, а доехали. Судя по красным лицам, ждавшие их у вырытой ямы деревенские парни, или сильно замерзли или, наоборот, активно грелись. Но с поставленной задачей справлялись на редкость слажено. Дэн помог достать табуретки, полосы вафельных полотенец, на которые аккуратно поставили открытый гроб. Крышку с красивым бантом положили рядом. Бабульки жались друг другу, как испуганные цыплята, вспоминая разные важные мелочи. Переживали как за себя.

— А руки, руки то развязали?

— Да развязали, Вера, развязали!

— Нет, ты проверь, руки-то, - обратилась к Еве беспокойная Вера, - а то вон Ивахину то хоронили, так не проверили, с завязанными руками и похоронили. Она ж потом все девке своей со связанными руками являлась, пока та не повесилась, - оборачиваясь к стоящим, рассказывала она.

Ева не хотела проверять руки, она испуганно посмотрела на Дэна, но Роман уже выскочил из-за ее спины и заглянул под ткань, которой была накрыла усопшая.

— Развязали, все нормально, - сказал он Еве.

— А веревочки там? - не унималась старушенция, - А то, говорят, на этих завязках с покойников такие потом заговоры страшные делают. И на смерть могут.

— О, Господи!

С укором посмотрев на беспокойную бабку, Роман второй раз поднял ткань, пошарил рукой у стенки гроба, достал два скрученных бинтика, разделил, показал, что их два.

— Все? - спросил он бабку с бинтами в руках, и только дождавшись ответа, все сложил обратно и поправил.

— А…, - и эта неугомонная бабка хотела еще что-то сказать, но остальные так на нее зашипели, что она хоть с обиженным видом, но всё же замолчала.

— Прощайтесь! - громко провозгласил один из работников, опираясь на лопату, - Не до вечера ж нам тут ждать!

И старушки стали по очереди подходить. Они что-то шептали тихонько усопшей, крестились и долго не задерживались.

Дэн разгадал причины настоявшей на своей поездке Анастасии Филипповны - она просила что-то кому-то передать. Дэн тоже тихонько постоял перед гробом после Романа, попрощался. Последней подошла Ева. Она мужественно поцеловала старушку в лоб, что-то шепнула и помахала ей на прощанье рукой. Слезы ручьями текли по ее щекам, она вытирала их прямо рукой. Капюшон пальто, который она одела вместо шапки, свалился, каблуки сапог завязли в сырой подмерзшей земле, но она не замечала. Она стала пятиться назад, чтобы пропустить рабочих, закрывающих гроб крышкой, но потеряла равновесие и упала прямо в руки подхватившего ее Дэна. Застучали молотки, которыми заколачивали крышку, и она зарыдала у него на груди, не в силах сдержаться. Он гладил ее по волосам, успокаивая, и сам еле сдерживал слезы. Роман усердно отворачивался, но Дэн заметил, что и его глаза предательски покраснели. Бабки нестройным хором выли в голос.

Как бы ни были пьяны рабочие, а гроб опустили аккуратно. Поставили мягко и покидали вниз концы вафельных полотнищ. Бабки стали брать по горстке земли с края могилы и бросать на гроб. Ева немного успокоилась, тоже взяла комочек грязи, и вяло кинула вниз. Дэн последовал ее примеру, грязь кинул, но одной рукой девушку так и держал, мало ли что. Она достала платок, потерла свою руку, потерла руку Дэна.  Грязь прекрасно размазалась, но так и не стерлась до конца. Рабочие активно засыпали могилу, махая лопатами со всех сторон. Пришлось отойти подальше. Уставшие и замерзшие бабки потихоньку поплелись к машине. Роман побежал им помогать.