Книга Под каблуком у Золушки, страница 132 – Елена Лабрус

Тёмно-синяя гостиная. Черничные шёлковые диваны. Свадебный портрет его родителей на комоде.

— Россия слишком велика, — виновато вздохнул отец.

Он пригладил упавшие на лоб волосы таким знакомым движеньем. У Кайрата аж руки зачесались сделать то же самое. Но, сидя с ним рядом на диване, за руку его держала мать.

— Это как искать зёрнышко длинного риса в мешке с круглым, — он ободряюще похлопал её по сцепленным кистям.

— Но мы искали. Искали тридцать лет, — ответил отец. — И верили. Я уже даже не знаю, как. Просто у нас не было другого выбора.

— Мы сразу поняли, что это кто-то из своих, из ближайшего окружения, — белая прядь мелькнула в чёрных волосах, когда Рей опустила и снова подняла голову. — Но что это была Анна, я поняла, только увидев рядом с тобой Роберту.

— Наверно, это слишком личное, — не хотел бередить её раны Кайрат. Говорить о романе отца с другой женщиной ей вряд ли приятно.

— Мы так давно вместе, — улыбнулась она на его деликатность. — И твой отец слишком хорош, чтобы быть мне верным всю жизнь.

— Рей, — укоризненно покачал головой отец.

— Но Анна — это было совсем другое, — словно не услышала его мать. — Она была очень красивая женщина и в неё был безумно влюблён Леонардо Купер. А Эдуардо, — она выразительно посмотрела на нахмурившегося отца, — Эдуардо вскружил ей голову, увлёкшись скорее её талантом, чем её привлекательностью.

— Я даже не сразу понял, насколько она мной одержима. Я говорил, что помолвлен. Я уверял, что она ничего для меня не значит, но ничего не помогало, пока я не дождался Рей и не женился.

— Да, мы вместе учились в университете. И моя семья была не в восторге, что я решила связать свою судьбу с бразильцем, — улыбнулась она.

— Да и моя признаться, — укоризненно посмотрел на неё муж, склонив голову. — Но Рей вернулась в Америку. Вернулась ко мне. И я до сих пор счастлив.

— А Анна? — осторожно спросил Кайрат.

— Ах, Анна! — отец встал и достал из ящика комода лист. — Я отказался с ней общаться, но она забрасывала меня письмами.

Он начал декламировать с листа, коверкая слова, с сильным акцентом, но по-русски:

— Мы встретились случайно, на углу.

Я быстро шёл - и вдруг как свет зарницы

Вечернюю прорезал полумглу

Сквозь черные лучистые ресницы.

На ней был креп,- прозрачный лёгкий газ

Весенний ветер взвеял на мгновенье,

Но на лице и в ярком свете глаз

Я уловил былое оживленье.

И ласково кивнула мне она,

Слегка лицо от ветра наклонила

И скрылась за углом... Была весна...

Она меня простила - и забыла.

— Это Бунин? — спросил на удачу Кайрат тоже по-русски. — Или её собственные стихи?

— Бунин, — повторил за ним отец, очевидно, поняв только это слово и добавил уже по-английски: — Он настолько популярен в России?

— О, нет! Это же не Пушкин, — улыбнулся Кайрат. — Просто я тоже кое-что знаю об Анне Косминской.

Даже Рей со своей японской выдержкой посмотрела на него удивлённо.

— Ты подарил ей пистолет? Тот самый из которого она застрелилась? — спросил Кайрат.

— О, боже! — отец прикрыл рукой глаза.

— Это было антикварное нерабочее оружие, — Рей забрала руки и откинулась на спинку дивана. — И Эдуардо подарил его Куперу. А Купер отремонтировал его по просьбе Анны.

— И это было такое оружие, — сел в кресло напротив Кайрата отец. — Оно заряжалось свинцовым шариком, который забивался шомполом вместе с порохом, но она умудрилась выстрелить себе в голову. И догадайся, кто нашёл её в луже крови с осколками черепа и ошмётками мозга вперемешку?