Книга Под каблуком у Золушки, страница 131 – Елена Лабрус

Он без особого энтузиазма рассматривал узкие разноцветные дома притиснутые друг к другу как кубики Лего из разных наборов и морщился от слова «особняки». Тоже мне особняки! Канареечные клетки.

— Он хотел там оранжерею, сауну, бассейн, а ему не разрешили изменить даже фасад, — мужик довольно лыбился в зеркало заднего вида. — И назвали это актом «вопиющего потребительства».

— Надо бы запомнить, — улыбнулся Кайрат. — Очень звучное словосочетание.

Он вышел у одной из таких конурок, уходящей вверх на четыре этажа. С замысловатой лепниной на фасаде и начинающейся крутой лестницей прямо от тротуара она тянула на почётное звание «квартирка в три окна с отдельным входом». Кайрат никак не ожидал, что Альваресы живут в такой дыре.

Он позвонил в зарешеченную ажурным металлом, словно корсетной шнуровкой, дверь. И понял, что волнуется — там в тёплом жёлтом свете окон, возможно, его ждут настоящие родители.

Он думал, его встретит прислуга, но Рей Альварес сама открыла дверь.

— Господин Сагатов, — она пригласила его пройти.

И мужчину, который стоял в прихожей Кайрат тоже узнал. Нет, не из газетных вырезок и фотографий интернета, он узнал его тем безошибочным чутьём, когда видишь своё собственное изображение, над которым постарались шутники-фотошоперы — состарили, добавили седины и морщин, подменили глаза.

Глаза у Кайрата были мамины, с типичными азиатскими веками и тёплым шоколадным цветом радужной оболочки. Но этот прямой нос, впалые скулы, губы и даже складочки на щеках, которые образовались, когда Эдуардо Альварес улыбнулся — всё это он явно позаимствовал у отца.

Сеньор Альварес протянул было руку, но, когда Кайрат улыбнулся в ответ, вдруг замер, а потом не выдержал и обнял его. Крепко, тепло, отчаянно.

Обнял и заплакал. Как плачут только мужчины, не привыкшие это делать. Протяжно, тяжело, прерывисто вдохнув, он сотрясал Кайрата мелкой дрожью, и Кайрат, наверно, не мог постичь и сотой части той боли, что он вложил в этот единственный вдох.

Он почувствовал тёплые руки Рей, и как отец перехватил и прижал к себе их обоих. Кайрат был выше отца ростом, его руки легли на их плечи сверху, на их дрожащие от рыданий плечи, и чувствовал, как слёзы разъедают и его глаза. Он поднял голову выше, и мягкая рука Рей вытерла солёные капли, стекающие по подбородку.

Как бы далеко вперёд не шагнула наука, нет ни одного теста, определяющего любовь. И ни одного прибора, позволяющего почувствовать родство души. А Кайрат точно знал, что это руки его матери. И это его отец потрепал его по затылку. Они подарили ему эту жизнь, и он был бесконечно благодарен им за то, какой бы она не была. И счастлив, что через столько лет, а он всё же нашёлся.

Квартира ослепляла белизной. Блестящий белый мрамор, глянцевые потолки. Прямо из прихожей мягким льняным локоном уходила вверх винтовая лестница, застеленная кремовой дорожкой.

— Мы купили эту квартиру для тебя, — Рей скользила рукой по строгим чёрным перилам, поднимаясь вверх на шаг впереди Кайрата. — Лет десять назад. К тому времени ты мог бы как раз закончить университет.

Десять лет назад он кое-как перебивался с воды на хлеб, мучаясь среди богатеньких мажоров в московском вузе. А мог бы закончить Гарвард.

Кто-то не просто лишил мальчика родительской любви, не просто отобрал у него детство и пол жизни в придачу, кто-то лишил будущего весь род Альваресов. И Кайрат уже знал кто. Как велика должна быть ненависть, чтобы испортить ради неё жизнь своей единственной дочери.