Книга Неприличное предложение, страница 47 – Елена Лабрус

И понятия не имею о чём думал.

— Боюсь, актриса из меня ещё хуже, чем партнёрша, — пыталась я скрыть разочарование.

И сама себе не верила, что его чувствую.

А я чувствовала. Разочарование.

Потому что если расставаться с девственностью, то вот именно сейчас. Вот в этом платье, этих сапогах, с этим макияжем и ощущением, что я в жизни лучше не выглядела.

— Не волнуйся, ты в надёжных руках, — неожиданно протянул Платон ладонь.

Тепло разлилось по телу от его голоса, а, может, от шампанского. А может, от его сильной руки, что сжала мои пальцы, сильно и нежно.

Хотел он меня подбодрить, или это в качестве извинения, что ввёл меня в заблуждение, или простая вежливость — я бы не поняла, рассматривай его лицо хоть под лупой. А вот на моём он явно прочитал всё, что ему не нужно было знать.

— Мне жаль, если ты рассчитывала на большее. Или на меньшее, — смотрел он исподлобья. Не в шикарный вырез потрясающего голубого платья, не на мои почти оголённые плечи, не на ноги, затянутые в белую кожу сапог. Он смотрел мне в глаза, как на допросе, а казалось, заглядывал в душу.

Но при этом, как фокусник что-то достал из-под стола.

— Это что? — уставилась я на бумаги, что он положил передо мной.

— Договор, который обязывает меня использовать полученные фото- и видеоматериалы только в качестве личного архива, не размещать в социальных сетях и прочих публичных местах и не передавать третьим лицам.

Ровно до того, как он об этом сказал, я и не думала, чем рискую. И ни за что в жизни не догадалась бы потребовать такую бумагу.

— Мне подписать? Я грамотная, — поспешила добавить я.

Он засмеялся. И это было так… словно солнце вдруг вышло из-за туч. У меня на глазах даже выступили слёзы. Не знаю почему. Но глядя на то, как он смеётся, хотелось плакать от счастья. Ведь он смеётся нечасто, правда? А я сумела его рассмешить. И, вопреки всему, вдруг поняла, что он мне нравится.

Не знаю, чем. Для этого странного чувства у меня не было определения. И не было ориентиров. Я просто как-то млела в его присутствии и меня к нему тянуло.

— Подпиши, — протянул он уже знакомую ручку.

— Ого, — борясь с тяжёлым непривычным пером, я поставила две закорючки, примерно похожих на мою подпись и вернула это орудие, что, наверно, мог держать в руках только настоящий мужчина.

Он убрал документы и снова протянул руку.

Его рука не утратила своей покоряющей магии, пока он вёл меня в спальню.

Святые виноделы! Я знаю, это чёртово шампанское, но как же мне нравилась эта мужская рука. И моя в ней — нравилась. Мне вообще сегодня всё нравилось.

Может, день был такой. Может, так встали звёзды. Но Прегер в этом халате, какой-то трогательно-суровый и властно-беззащитный был чертовски хорош.

— Платон, вы готовы? — развернулась немолодая сухопарая женщина с короткой стрижкой в джинсах и рабочей клетчатой рубашке навыпуск. Судя по командному голосу и тому, что все смотрели на неё, она была режиссёром.

— Почти, — ответил Прегер и наклонился ко мне. — Ты как?

— Пока ты меня держишь — отлично, — ни одной буквой ни сфальшивила я.

— Тогда я тебя не отпущу, — улыбнулся он.

И как бы двусмысленно это ни прозвучало, он словно обозначил круг, внутри которого были я и он, а всё остальное — во вне.

Я кивнула с готовностью.

— Что надо делать?