Книга Не отрекаются, любя..., страница 33 – Елена Лабрус

Доброе утро, сердечная боль… —под хриплый голос саксофона томно гнусавила певица. — Выглядишь всё так же мрачно…

— Не обижайся на неё, — Лина облизала пальцы и выкинула пакетик от дуриана. — Маме не нравится бить людей, но когда-то её саму учили так же, и она соблюдает эти правила. Дикая традиция, понимаю, — скривилась она. — И странный способ. Но он работает.

Марк мог бы поспорить, что в её матери нет ни грамма сострадания, в отличие от Файлин. И она ни капельки не сожалеет, что ей приходится его лупцевать, но не стал спорить и расстраивать девчонку.

— Когда-то учеников били палками по спине, чтобы они прямо держали спину, по пальцам — чтобы писали красиво, по пяткам — если провинились, — рассказывала она. — Так их учили послушанию, смирению и уважению. Но это другое. Это позволяет сосредоточится. Боль, злость, беспомощность от того, что тебя привязали — работают на тебя. Когда ты научишься их не замечать, то станешь более собран, сконцентрирован на поставленной задаче. Так мозг справляется быстрее, в памяти остаётся тактильный след, а след на коже, — она пожала плечами, — он просуществует мгновенье и исчезнет.

— Я бы не назвал это мгновеньем, — выразительно почесал Марк спину о стул. Надо бы тебе самой когда-нибудь попробовать, усмехнулся он. Вряд ли после этого ты будешь убеждать меня, что это хорошо. И даже полезно. Но в одном она была права: следов на коже не оставалось. Они болезненно вспухали, но потом проходили.

— Сколько тайских слов ты уже выучил? — прищурилась Лина.

Её густые загнутые и абсолютно белые ресницы казались Марку покрытыми инеем. Глаза под ними — прозрачными льдинками. А она сама — сказочной снежной принцессой. От неё даже словно веяло прохладой. Спасительной, в этом удушающем климате. Но щурилась она не потому, что вопрос был с подвохом, а потому, что плохо видела.

За эти дни Марк узнал, что близорукость и другие проблемы со зрением, например, непроизвольное подёргивание глазами, прилагаются к альбинизму, как и непереносимость солнца, на котором, из-за врождённого отсутствия пигмента, их кожа сразу сгорает. Рак кожи, которым к тридцати годам заболевает больше половины альбиносов, нарушение свёртываемости крови и потеря зрения — это их перспективы и расплата за свою «необычность».

Но страшнее всего быть альбиносом в Танзании. Там их рождается в пятнадцать раз выше, чем в остальном мире. И минимум пять веков существует поверье, что плоть альбиносов является лечебной. Поэтому за ними устраивают настоящую охоту. Расчленяют и продают колдунам по частям. Язык, глаза, конечности по отдельности можно сбыть за сто тысяч долларов. Всё это рассказала ему Файлин.

— Так сколько? — напомнила она о себе. — Тайских слов?

— Чан ми наб, — на тайском ответил ей Марк «я не считал» и пожал плечами. — Все, что были нужны.

— За три недели? — округлила она глаза. — Ты же здесь столько? Почти месяц?

Марк кивнул. Он решил, что, если сейчас она скажет, что это из-за порки, он её точно стукнет как-нибудь маминой плёткой. Но, кажется, он просто поразил её своими успехами, и ей было интересно связано ли это.

— Как думаешь, а сколько бы ты выучил, сидя со словарём?

Марк был уверен:столько же. А может даже больше. Он пожал плечами.

— Я никогда не учил иностранный язык со словарём.