Книга Не отрекаются, любя..., страница 15 – Елена Лабрус

То, что он знал о нынешнем губернаторе тоже не сильно изменилось за эти годы: эффектные женщины, стройные ноги, высокие каблуки, чуточку лести. Геннадий Валентинович с ума сходил по матери Марка.

Как же Марк бесился из-за этого в то время, когда ни черта не понимал ни в женщинах, ни вообще. Как злился на отца, что тот позволял матери с ним кокетничать, а сам словно не замечал. Сейчас, с высоты прожитых лет, Марк конечно, всё видел иначе, и, хотя догадывался, зачем это было отцу, даже сам сейчас решил использовать, не одобрял: замужняя и свободная женщина не одно и то же.

— Конечно, клюнул, — фыркнула Стелла. — Только ты устроил разборки, пришлось кинуться тебе на выручку. Но закончилось один хер мордобоем. Вместо мира Марк Реверт заявил о войне. А Генночка… думаю, теперь сдрейфит.

— Уверен — нет, — покачал головой Марк. — Никто не отказывает Геннадию Валентиновичу, если он чего-то хочет. Так что жди звонка, а ещё вернее, визита. — Он довольно улыбнулся. — Ну, хоть одна хорошая новость за сегодня.

Стелла не поддержала его оптимизм.

— Марк, ты взвалил на себя непосильную ношу. И вместо того, чтобы сбросить её и забыть, наживаешь себе новых врагов.

Новых! Он усмехнулся. Если бы новых!Новый враг лучше старых двух.

Как бы он хотел сделать именно так, как она говорит. Продать к чёртовой матери всё, отдать на растерзание стервятникам и порт, и рыбоперерабатывающий завод, и чёртов мост. Именно за этим они все сейчас вокруг него и вьются, как шакалы виляют хвостами, лижут задницу: грёбаный губернатор, норовящий урвать самый жирный кусок, начальник железной дороги, раззявивший рот на примыкающий к порту железнодорожный тупик, мэр, что наверняка спит и видит, когда выкинет на улицу отребье, работающее на заводе, закроет его к чёртовой матери и откроет там свой трахтир, где и бильярд имеется, и принцессы найдутся. И все их вассалы помельче, что согласны на любой упавший изо рта кусок.

Что бы Марк ни предложил, они с радостью растащат.

Проблема в том, что никто из них не собирался платить.

Гриша мало вращался в чиновничьей среде. Григорий Селиванов был одиноким волком, обитающим среди мошенников, плутов, воров, шарлатанов, авантюристов и прочих фрилансеров. Но чем бы эти люди ни занимались — рисовали поддельные картины или фальшивые паспорта, угоняли машины или сбывали краденое, они в совершенстве владели своим мастерством и процветали за счёт ловкости рук и таланта.

Чиновники, с которыми теперь имел дело Марк Реверт были породой людей, которые привыкли просто брать. Привыкли чтобы им давали, везли, несли и в совершенстве владели только одним искусством — пользоваться. Да ещё прикрывать свою задницу. Не важно чем.

Они знали, что их пустили к кормушке временно, ненадолго, и хотели урвать как можно больше здесь и сейчас. Перекрывали устья рек такой мелкой сетью, чтобы ни одна идущая на нерест рыба не прошла мимо их кармана. Им было всё равно, что выродится поголовье, они ставили на реках кордоны, чтобы даже ни один местный житель с удочкой не выловил себе лишний хвост. Вырубали лес, отправляя его вагонами за кордон и оставляя лысой землю. Строили дамбы, чтобы продавать электричество за границу, и под толщей сброшенной воды хоронили целые деревни.

Им было всё равно. Это были не их леса, не их земля, не их рыба, и не их деревни. Их дети не будут здесь жить, они уедут в Лондоны, и Парижи. И что их отцы оставят после себя — да хоть трава не расти.