Книга Не отрекаются, любя..., страница 14 – Елена Лабрус

Он прижимался к родинке на её плече губами, когда она ещё была родинкой, а не светлым пятнышком, что от неё осталось после удаления. Он сам срывал с него лейкопластырь, когда его трусишка сидела с закрытыми глазами.

Он помнил всё, каждый кусочек, уголок, краешек её тела. Он любил её всю и каждую клеточку отдельно. Он плакал вместе с ней над зубом, что ей удалили, хотя он и был молочным, потому что ей было жалко зуб. И ему было жалко, ведь это был её зуб.

Он помнил её девочкой. Он помнил её девушкой.

Помнил первые месячные. Помнил, как росла и округлялась её грудь. Помнил лучше, чем те перемены, что происходили с его телом. Как ломался голос. Как он внезапно вытянулся. Как на подбородке вылезли первые щетинки. Как первый раз побрил подмышки.

Они вместе взрослели. И прорастали друг в друга душами, не представляя, что однажды расстанутся. Она не представляла, а он…

Он всё испортил.

Он знал её девочкой. Он знал её девушкой.

Но эту женщину он не знал.

Женщину, что родила и растила его сына, дарила тепло и ласку другому мужчине, что имела право быть счастливой. Без него.

Женщину, что велела ему убраться с дороги.

Её Марку придётся узнавать заново.

И как-то доказывать, что она снова может ему доверять.

— Это всё, — показала Вера на чемодан и большую сумку.

Марк кивнул и молча их поднял.

Но больше её холодного равнодушного взгляда, он, тот, кто не сдрейфил в мексиканской тюрьме, среди уголовников, наркоманов и прочих отбросов, боялся знакомиться с сыном.

Они пересекли порог маминой квартиры, когда перевалило за полночь.

Но взволнованный мальчишка не спал.

— А где папа? — испуганно таращился он на чужих дядей.

— Иди ко мне, малыш, — прижала его к себе Вера и глянула на Марка, давая понять, что они должны уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Марк кивнул. Но до того, как закрыл дверь, слышал, как мальчик сказал:

— Я хочу домой.

— Малыш, теперь мы живём у бабушки, — спокойно ответила ему Вера.

И парень не заканючил, не заплакал. Просто кивнул.

Его сын.

Как бы Марк хотел сейчас остаться с ними, но, как минимум, его ждала бессонная ночь и неотложные дела. А как максимум…

— Полная жопа! — выдохнула Стелла. Она постукивала ногтями по жёсткому пластику двери машины и качала головой. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?

Марк слышал, что она стучит в такт его руке, словно придавая смысл его постукиваниям по коленке, обрамляя незамысловатый мотив аранжировкой.

Бум! Бум! Бум! — звучало без неё.

Бум! Тук-тук-тук! Бум! Тук-тук! Бум! — с ней.

— А похоже? — выдохнул Марк.

— Нет, — уверенно покачала головой Стелла.

— А на что похоже?

— Что ты вспылил. И вместо того, чтобы следовать плану, всё испортил.

— Он забрал ребёнка и угрозами заставлял идти раздвигать ноги для какого-то мужика. И я вспылил? — усмехнулся Марк.

Хотя отчасти Стелла была права: именно на это кто-то и рассчитывал. Что он психанёт, взорвётся и, конечно, не останется в стороне. Он не выносил насилия над женщиной. А Измайлова бил и за меньшее, чем синяки у Веры на руке.

Кто-то неплохо Марка знал. И неплохо подготовился к этому вечеру.

— Не знаю на кой хер я рядилась в эти туфли, всё равно ничего не успела, — вытянула ноги Стелла.

— Неужели губернатор не клюнул? — удивился Марк.