Книга Свободен, страница 79 – Елена Лабрус

— Ты не представляешь, что было со мной, — легонько касается он моих губ языком.

И я понимаю, что дальше мы уже продолжим исключительно невербальную коммуникацию, когда упираюсь в то, что уже давно стоит между нами. И боюсь, это далеко не взаимонепонимание. Что мы, что наши тела понимают друг друга без слов.

«О, этот шкаф!» — до стона, до дрожи, до полного срыва предохранителей сливаются наши вспотевшие, ополоумевшие, дорвавшиеся друг до друга тела, что давно уже поняли всё за нас. Что в безумном стремлении стать единым целым не ведают стыда, не испытывают усталости и не желают ни останавливаться, ни расставаться.

— И это было в пятницу. А потом ты написал, — тяжело дыша, в полном изнеможении после серии групповых акробатических упражнений отрываюсь я от его губ.

— Вечером в воскресенье, когда у меня уже реально срывало крышу, — блаженно откидывается он на подушку. — Боже, ты нереальная, — подтягивает меня к себе, укладывая на груди. — Просто невозможная. Чумовая. Охренительная.

— Всё твоё. Наслаждайся, — забираюсь я на него целиком. — Ты написал: «Привет! — диктую я по памяти, — зайди ко мне завтра в кабинет. До работы».

— Ия ждал что ты спросишь «зачем», — улыбается он, убирая за ухо мои растрёпанные волосы. — И я бы ответил «хочу». Нет, капсом «ХОЧУ ТЕБЯ». И отправил. А потом добавил «попросить кое-что сделать».

— Коварный. Но я ответила: «Конечно, Артём Сергеевич!» — смеюсь я. — И ты пять минут думал, что мне написать.

— Неправда. Я ответил почти сразу: «И не хочешь спросить, зачем?»

— Вижу, что неправда, — улыбаюсь я. — Если бы подумал, не отправил бы мне закрытый вопрос. Или рассчитывал, что я отвечу: «ХОЧУ! ХОЧУ! ХОЧУ! ДАААА!» и кучу восклицательных знаков?

— Да, да, да, — высунув язык, дышит он как собачка. — Но ты, жопа, ответила: «Нет», — передразнивает она меня писклявым голоском.

— Ещё и про себя добавила: «И так знаю: хочешь нагрузить какой-нибудь рутиной, которую тебе самому делать не по статусу», — передразниваю я его в ответ.

— Ты бы знала, как мучительно я придумывал какое бы тебе дать задание, — улыбается он, — чтобы ты всё время перезванивала, переспрашивала, уточняла. В общем, заморачивалась.

— Ну и кто из нас жопа? — подтягиваю я его к себе за бороду. — Хотел, чтобы я оставалась с тобой одна в пустом офисе, да, Артемий Иоанович? Хотел приходить и царственно давать мне указания всё переделать?

— Неправда. Я не такой тиран.

— Ещё какой… такой, — прищуриваюсь я и грожу ему пальцем.

— Обещаю, я исправлюсь, — улыбается он.

— И не вздумай!

— Тогда царственно приказываю нам чего-нибудь поесть, — резко садится он, поднимая меня вместе с собой. — Хочешь?

— Хочу! Хочу! Хочу! ДА! ДА! ДА! — смеюсь я.

— Тогда сейчас посмотрю, что у нас есть, — улыбаясь, встаёт он, как есть, во всей своей могучей нагой красе, и прошлёпав босыми ногами по полу, склоняется к холодильнику.

Пододвигает к изножью кровати тумбочку и составляет на неё фужеры, вино и большую пластиковую тарелку с нарезанными фруктами, затянутую пищевой плёнкой.

— Это всё. Могу предложить ещё выйти где-нибудь поесть, потому что рум-сервис здесь не работает.

— Нет, нет, только не выйти. Мне более чем достаточно. А для такого большого животного, как ты, у меня есть подарок, — нахожу я на полу халат и порывшись в карманах, прячу за спину то, что принесла с собой.