Книга Свободен, страница 100 – Елена Лабрус

Рачкова перестала выклёвывать мне печень, что стало первым побочным эффектом моего кольца на пальце. Правда, как бы она ни лебезила и не тянула «Ла-а-аночка», резко перестав называть меня «Танкова», в подружки я её записывать не собираюсь.

Для меня на работе вообще мало что изменилось. Я не опаздываю, не отлыниваю, отношусь ко всем, как и прежде, ровно. Разве что на обед больше не хожу в нашу столовую, потому что мой «И.О» увозит меня куда-нибудь в уютное местечко, чтобы побыть вдвоём этот час. Слушает мои новости, склонив голову. Даёт советы, держа за руку. И кормит со своей тарелки, потому что то, что заказывает он, почему-то всегда вкуснее, даже если мы заказываем одно и то же.

— Надеюсь, сегодня ты больше на работу не собираешься? — выводит меня из задумчивости его голос, когда, следя за бегающими огоньками новогодней гирлянды, я теряю связь с реальностью.

— Почему? — сначала спрашиваю я, а потом думаю.

— Потому что сегодня тридцать первое декабря, — улыбается он и красноречиво смотрит на часы. — А у нас есть одно неотложное дело, которое нужно сделать в этом году.

— Ты уже купил ёлку, — гадаю я, сидя в машине.

Великолепную живую голубую ель в кадке мы наряжали вчера. А на покупку игрушек, мишуры, подарков, продуктов и всяких мелочей, которых мне так не хватало в его «мужской» квартире, потратили все выходные.

— Да, магазинов с меня хватило на целый год, — смеётся он.

— Твоя мама решила остаться встречать Новый Год в Хайнане, моя тоже не приедет, значит, мы никого не встречаем, хоть ты и смотришь на часы.

— Хорошая попытка. Я подскажу: это дело, которое связано с числом десять, но я решил не оставлять до десятого января то, с чем надо покончить в старом году.

— Блин, Тёма, не пугай меня, — непроизвольно скрещиваю я пальцы — дурацкая привычка, когда я чего-то боюсь. У меня на цифру «десять» только одна ассоциация: десятого октября мы расстались с Бережным, которого я теперь даже мысленно не зову Гена.

— Ничего не бойся. Я рядом, — сжимает он мою руку.

И только когда он круто поворачивает на перекрёстке влево, я вдруг понимаю куда мы едем. На мою старую квартиру, из которой меня выгнали.

— Тём, что ты задумал? — теперь я нервно тереблю его за рукав пальто.

— Что бы я ни задумал, тебе не стоит беспокоиться. Можешь даже ничего не говорить. Просто постоишь рядом.

— А моё присутствие обязательно?

— Пойдём, пойдём, трусишка. Тебе понравится. Посмотришь, как работают профи, — помогает он мне выйти из машины, когда из другой припаркованной машины выходит Валентин.

И я признаться узнаю его только по оправе очков да улыбке. Всё остальное: расстёгнутое пальто, дорогой костюм, элегантный галстук, кожаная папка в руках и вид, респектабельный и строгий, просто кричат о том, что передо мной адвокат, причём очень высокооплачиваемый, а значит, отличный.

— Лана Валерьевна, — церемонно приветствует он меня, открывая дверь в подъезд.

— Господин Воронцов, — делаю я вид, что обмахиваюсь веером, кокетливо приподняв плечико, проходя мимо него. Получаю поджопник от своего будущего мужа за это кокетство и для ускорения, но зато внезапно совершенно перестаю нервничать.

Ну разве что чуть-чуть, пока Валентин звонит в дверь.

— Добрый день! — потеснив открывшего дверь Дениса, входит в квартиру Мой Великолепный.