Книга Свободен 2, страница 73 – Елена Лабрус

— Я никогда тебя не била… — тяжело дышит она.

— Так поздновато начала, — не сходит с его губ язвительная ухмылка.

— Я не буду оправдываться…

— А зря, — снова перебивает мать Артём. — Это как раз тот самый случай, когда неплохо бы и объяснить свою правоту. Или попросить прощения. Нет, не у меня. У человека, который ни разу в тебе не усомнился. Поверил на слово. Принял. Поддерживал. Растил меня как родного сына. К слову сказать, я и есть его родной сын. Твоя гинеколог была права. А вот бумажки, что тебе предъявили, фальшивые.

— Так ты всё же сын Елизарова? — с облегчением выдыхает она.

— Да, мам. Вот только тебя это никак не оправдывает, — отворачивается Артём.

— Это был его выбор, — обходит она его ноги, чтобы посмотреть в лицо. — Ты думаешь, почему я не вышла за него замуж? Почему ждала, когда ты родишься? Но к несчастью, ты родился маленькой копией меня.

— Просто у него не было выбора. А если бы был, как знать, кем бы я вырос.

— Значит, вы с Ланой не сводные? — поворачивается она ко мне, так и стоящей всё это время там, где и стояла, когда она пришла.

— Нет, мы с этой не родственники. А ты лучше расскажи, кому ты разболтала эту историю, что её так умело использовали. И с чего вдруг, после того как ты столько лет молчала, она вылезла в такой подходящий момент.

— Она рассказала мне, — делает шаг вперёд Элла.

— Вот как? — удивлённо приподнимает брови Артём. — И когда же это было?

— После Хайнаня. В новогодние праздники. Майя Аркадьевна приехала к нам с мамой в гости и поделилась, что ты встретил девушку с такой же фамилией, — отвечает по-прежнему Элла. — И это удивительно, потому что фамилия у вас довольно редкая, но однажды в её жизни тоже был однофамилец. Как раз до того, как у неё появился ты.

— Но я ничего не говорила про то, чем закончила эта встреча, Эллочка, — оборачивается Майя Аркадьевна. — Увы, такие вещи мы хороним в памяти раз и навсегда, словно их никогда и не было.

— Нет, сейчас не говорили, — качает головой Элла, но взгляд её останавливается, да и вся она замирает, словно только что это вспомнила или что-то поняла. — Но однажды. Сколько же тогда мне было лет? Двадцать два? Двадцать три? Были каникулы. Лето. Артём как раз вернулся с Китая. И вы вместе с ним. И я уже не помню, как вы у нас оказались. И почему приехали поздно вечером одна, но в тот день между родителями что-то произошло.

— Ляля сама мне позвонила. Алевтина, твоя мать, — отступает Майя Аркадьевна к диванчику и падает в него как подкошенная, видимо, тоже вспомнив это.

— Я думала они просто поссорились. Отец её ударил, — задумчиво провожает её Элла глазами. — Но, наверно, было хуже.

— Всё было действительно намного хуже, — выдыхает Майя Аркадьевна и кладёт руку ладонью на лоб.

— Просто я не хотела в это верить. Думала, что неправильно всё поняла, — кивает Элла. — Но помню, как вы ей тогда сказали: «Он тебе хотя бы муж, Ляля, а вот меня однажды жестоко отымел тот, чьего я ни имени не знаю, ни в лицо не запомнила. А то, что запомнила, и то постаралась забыть. Как он пыхтел, как вонял табаком и как застёгивал ширинку со словами «Мне понравилось, как ты подо мной пищала». Его падлу просто оставили переночевать, не выгнали в ночь на мороз, а он так отплатил за гостеприимство. Но я смогла, я забыла. Так что и ты махни рукой и забудь».