Книга Свободен 2, страница 41 – Елена Лабрус

Хлопнувшая дверь и взревевший двигатель отъезжающей машины «Скорой помощи» заставляют меня повернутся туда, а потом на Вальку, сжавшего мою руку.

— С этим я разберусь, не переживай, — но его ободряющий голос, не придаёт спокойствия. — Я поеду с ним и всё порешаю.

— Валь, что происходит? — теперь я обращаю свой вопрос ему, хотя смотрю по-прежнему на Артёма, которого заталкивают в машину.

Заталкивают, потому что он сопротивляется, чтобы ещё раз повторить мне:

— Лана, умоляю тебя. Только не делай глупостей!

В этом театре абсурда, каким всё происходящее кажется мне сейчас, мы с ним словно два актёра, плохо выучивших свои роли.

«Не делай глупостей!» — единственная фраза, что говорит он.

«Что происходит?» — единственный вопрос, что задаю я.

Ему. Себе. Всем.

— Майя Аркадьевна, мама, Валя, — словно умалишённая поворачиваюсь я, всматриваясь в их лица, когда чёртов полицейский экипаж отъезжает и увозит того, кто должен был стоять со мной у алтаря. — Захар. Захар! — кидаюсь я к нему, сидящему на ступенях.

В белой рубашке, с разбитым лицом он морщится от боли, прижимая к себе заляпанный кровью гипс. Его разорванный смокинг, что валяется рядом, поднимает Валентин. И только сейчас я замечаю, что они все, как гусары после дуэли или пьянки: потрёпанные, в одних рубашках, в крови.

— А кого увезли на скорой?

— Твоего отца, — морщится Захар. — Артём его избил.

— Лан, Майя Аркадьевна тебе всё объяснит, — слегка обнимает меня за плечи Валька. — Прости, я поеду. Я сейчас нужен ему там.

И уже руки Майи Аркадьевны держат меня за плечи, направляя вверх по ступеням крыльца, по коридору, а потом заводят в открытую дверь комнаты.

Первым ударяет в нос удушливый запах корвалола. А потом только я вижу разбросанные стулья, сдвинутую мебель, разбитое стекло шкафа. Большой овальные стол, на котором валяются какие-то бумажки. И Елизарова, трясущейся рукой запивающего водой тот самый корвалол.

— Сергей Иваныч? — без приглашения падаю я на стул напротив него. — Что…

И чёртов застрявший у меня в горле, в уме, словно выступающими объёмными буквами в пространстве вопрос «Что происходит?» так и не задаю.

— Лан, он тебе брат, — Рос подталкивает ко мне по столу бумажки.

— Кто? — всё холодеет у меня внутри.

— Артём.

Мамин тихий вскрик, тёть Валино «О, господи!», какие-то другие звуки, столь же придушенные, глухие из-за прижатых ко рту рук — всё это я как ни странно слышу, но вижу, смотрю только на Ростиса, что забирает у Елизарова стакан, наполняет водой из графина и подаёт мне.

Но я не двигаюсь, не издаю ни звука, даже не моргаю, буравя его глазами.

— Мы сделали это в шутку, — виновато пожимает он плечами. Засовывает руки в карманы, потом вытаскивает, и рассказывает не глядя на меня, пока идёт по комнате. — Это было дней десять назад, когда они у меня познакомились. Отец сказал: «Ну надо же! Тоже Танков?» Мы поржали, поговорили о том, как тесен мир. А потом кто-то предложил сделать тест, просто из интереса. Это же сейчас так просто — выяснить родственники мы или нет. Вызвали прямо в мою студию по телефону специалиста. Приехал парень, повозил этими своими палочками во рту. Я сам за это и заплатил. И забыл. А сегодня с утра отец забрал результаты. Твою же! — кулаком ударяет он в поломанный шкаф. — Твою же мать!