Книга Свободен 2, страница 28 – Елена Лабрус

— Злишься?

— Нет, ревную, — отворачиваюсь я.

— Ревнуешь?! — наклоняется он, чтобы заглянуть в лицо.

— Нет, злюсь! Злюсь, Тём, — сама разворачиваюсь я, — потому что не понимаю. Искренне не понимаю это какой надо быть мазохисткой, чтобы видеть тебя каждый день. Да ещё рядом со мной. И ты, надо сказать, не облегчил ей сегодня задачу, когда обнимал меня в своём кабинете.

— Не облегчил, — качает он головой. И лицо его становится жёстким, суровым. — И даже не собирался. Потому что ты права: можно было решать вопросы и дистанционно, и по скайпу, и по телефону. Но офисное здание «Эллис» решили сдавать. И раз она настояла крутиться на виду, я не собираюсь под неё подстраиваться. Мазохистка она или нет, мне всё равно. Всё сказано. Отрублено даже, не отрезано. Давно закончено. И давным-давно решено.

— Для тебя, — уточняю я, забирая пульт, который он сжимает так, что того и гляди разломит. — Но не для неё. Ты уходишь и возвращаешься. Ты даёшь ей ложные надежды. Она манипулирует твоим отцом. И явно не глупа — знает на что давить. И хуже всего: Елизаров явно прислушивается к ней больше, чем к тебе.

— Потому что у него рыльце в пушку. Потому что он считает, если бы женился на моей матери — это бы всё изменило. И его не штормило бы так от бабы к бабе до сих пор. Он был бы отличным семьянином и верным мужем, а не козлом, падким на интрижки.

— Фантазёр, — усмехаюсь я.

— Ещё какой. И он до сих пор упорно считает, что я совершил ошибку, когда не женился два года назад. Словно он в этом виноват. И боится, что я пойду по его стопам. Бросил одну, значит, и вторую смогу.

— А ты сможешь? — всматриваюсь я в его лицо.

— Посмотрю на твоё поведение, — улыбается он.

— Нет, это я посмотрю, — и не думаю я поддерживать его настроение. — Потому что, если ты так и будешь ездить в дом к Лисовским. Если не прекратишь питать её этими иллюзиями, однажды я отдам тебя ей… Тёмас.

Он долго молчит, глядя на меня с совершенно непроницаемым лицом. Хотя нет, я вижу, вижу эти играющие желваки.

«Да, попереживай. Пошевели извилинами, откуда я это знаю. Подумай, над своим поведением или над чем ты там ещё думаешь. Потому что меня всё это уже достало. У меня токсикоз. Я хочу быть просто твоей любящей женой, твоей бесстыжей любовницей и счастливой матерью наших детей. И всё! А не сварливой женой, ревнивой любовницей и дёрганной матерью».

И пока он там думает целых десять секунд, принимаю решение гениальное по своей простоте: да чего я одна-то мучаюсь. Пусть у него тоже будет токсикоз.

— Она не живёт с матерью, у неё своя квартира. И я заезжал за документами на офисное здание, когда её там и в помине не должно было быть, но…

— Я не хочу знать по каким причинам ты там был, — поднимаю я руки, обрывая его на полуслове. — Уверена, они у тебя были. И бегать от неё смешно, глупо и не солидно. И докладывать мне куда ты ездишь и зачем совершенно не обязательно. Я тебе доверяю. И ты в этом не виноват, но я устала выслушивать. Устала. Нет, мне рассказала не Элла. Она, ты прав, безупречна. Но вокруг нас столько «доброжелателей», что я боюсь однажды просто не справлюсь с этим потоком информации, не разберусь и поверю в любую нелепость, что мне расскажут. А мне расскажут, можешь не сомневаться. Донесут, ещё и приправят такими смачными подробностями, что Элле и делать ничего не придётся.