Книга Свободен 2, страница 2 – Елена Лабрус

Она стоит ещё пару секунд, глядя на меня в упор. А потом отворачивается и уходит к окну. Разглядывает жёсткие листья замиокулькаса. Разворачивает горшок с цветком другой стороной к свету. И словно совсем забывает о моём существовании.

И я физически чувствую её боль. Из женской ли солидарности или просто чисто по-человечески да, я её понимаю. Прекрасно понимаю. Но что бы я сейчас ни сказала, это будет использовано против меня. Потому что ей не нужны ни моё сочувствие, ни моя жалость, ни советы, ни сострадание, ей нужен материал, из которого она по своему усмотрению сделает что угодно: построит обвинительное заключение, сошьёт саван, в который меня завернёт и похоронит, или совьёт гнездо, как та ласточка, из всего что плавает на поверхности, обильно сдобрит своей ядовитой слюной и поселится в нём, чтобы пестовать свои обиды как пустые яйца.

— И всё же мне жаль, — встаю я из-за стола, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. Я ничем не могу ей помочь. И я не девочка для битья, чтобы тыкать в меня палкой просто потому, что он выбрал меня. — Я могу идти?

— Идите, Танкова, — разворачивается она и достаёт из кармана телефона. — Я же правильно записала? Ваш номер оканчивается на сорок семь семнадцать?

— Совершенно верно, — киваю я, взявшись за ручку двери.

— А может нам нужно подружиться? — смотрит она на меня скорее задумчиво, чем изучающе или враждебно. — Как-нибудь напиться вместе? Поплакать? И я, наконец, смирюсь, приму и отпущу это. Я не плохой человек, — выдыхает она, опускает глаза в телефон, тыкает по клавишам. — Я понимаю, что ты ни в чём не виновата.

— Никто ни в чём не виноват, — лезу я в карман за получившим сообщение смартфоном.

— Но даже самые добрые и хорошие люди порой ожесточаются под гнётом обстоятельств, — убирает она телефон в карман. — Прости, что я всё ещё люблю его.

И я знаю, что мне не нужно открывать то, что она прислала. Но у меня хватает хладнокровия только не прочитать сообщение при ней. И сил — только на то, чтобы уйти за пределы обзора её кабинета.

«Ну, где же ты, Артём свет Сергеевич со всей своей мудростью, что прошлое надо оставлять в прошлом? — усмехаюсь я, рассматривая фотографии, что прислала Людоедочка Маратовна. — Вот оно твоё прошлое. Стучится в нашу дверь. В дверь, которую вышибут, если я не открою. И как мне теперь это развидеть?»

Как выкинуть из головы эту милоту, что сохранили снимки. Фотографии, где они так откровенно счастливы? Милуются. Обнимаются. Он зарывается лицом в её растрёпанные волосы. Сидя на кресле, кутаются в один плед. И он… с бородой. С чёртовой рыжей бородой, которую отращивал два года. То есть это было снято не два года назад. А уже после того как свадьба не состоялась. И расстались ли они тогда? И знает ли эта Эллочка, что я стала причиной их разрыва? Судя по всему — нет. Танков не из тех, кто стал бы болтать, ведь даже я этого не знала. То есть я для неё — просто претендентка на роль жены номер два. Хочет показать, что у них всё тоже было красиво и чтобы я на многое не рассчитывала? Но невольно сказала мне о другом. А знает ли мой Скрытный, что у Эллочки есть эти фото?

— И что мне со всем этим делать? — всплёскиваю я руками, стоя у своего рабочего стола. И честно говоря у меня сейчас только одно желание: взять коробку, сложить туда свой нехитрый скарб и уйти.