Книга Жена Моцарта, страница 3 – Елена Лабрус

Не знаю, когда-нибудь я смогу избавиться от этой картины перед глазами. Смогу стереть её из своей памяти. Но сейчас я сама была виновата, что она снова возникла — сама завела этот разговор.

— …куда проще было бы охмурить какую-нибудь музейную серую мышь, как сделал мой отец с матерью Антона. Если бы мне просто нужно было добраться до запасников музея, это было бы нетрудно, — сладко потянулся Моцарт и зевнул. — Но живопись и правда не про меня.

— А что про тебя? — я ткнула его ногтем в рёбра. — Это тебе за мышь!

Он дёрнулся, выгнулся, засмеялся.

— Какая же ты ревнивая у меня, Женька!

— И, не поверишь, у меня есть повод, — вернула я на грудь одеяло, прикрываясь. Но только потому, что вспыхнула от его взгляда как спичка — соски тут же болезненно сжались. А чёртово воображение уже нарисовало как весь взмокший и по пояс голый, спустив штаны, он трахает на столе в тесной музейной подсобке… не меня.

Дыхание сбилось под его немигающим взглядом.

Его чёртовы пухлые губы дрогнули в понимающую улыбку.

Но, превозмогая слабость, что они во мне вызывали, я всё же спросила:

— Номеров семь. Четыре из них картины. Пятая — Караводжо — подставная, значит, её не считаем. Монета — не живопись, но её уничтожили. Остаётся ещё два. Что под этими номерами?

— Я тебе уже говорил, что ты очень умная девочка? — развернулся он и подтянул меня к себе.

— И не ты один, — задрала я подбородок.

— А что ты язва?

— И не ты один, — улыбнулась я.

— Я понятия не имею. Потому что хотел обменять весь список целиком. Но не совершил эту глупость, потому что благодаря тебе понял, что номера зашифрованы. Вот зачем ты нужна мне: вместе мы банда. Ну и ещё кое для чего… — скользнула ниже моей голой спины его рука. Но я её остановила.

— Благодаря мне и Бринну.

— Да куда ж без него! — резко выдохнул Сергей, словно я сбила ему весь настрой своим Бринном, и руку убрал. — Хотя он в мои планы и не входил.

— То есть отдать список тем людям, ради которых старался Шахманов, ради чего они придумали свой план с Сагитовым?

— Шахманов старался ради себя. Он просто жадный сукин сын, который хотел бабок и больше ничего. Да и Сагитов не лучше.

— И что ты хотел попросить взамен?

— Тебе не понравится мой ответ, малыш, — вздохнул он. Коснулся пальцем моего плеча и повёл вниз, рисуя на коже узоры. — Но я отвечу, — посмотрел в глаза. — Жизнь.

Мне и правда не понравилось. В груди тоскливо заныло. Тревога поднялась как ил со дна и словно песок противно заскрипела на зубах, когда я их стиснула.

— Но у тебя не получилось? — спросила, боясь услышать ответ.

— Я ведь жив.

Потянулся к тумбочке, достал телефон и включил запись.

«Отмена приказа на уничтожение. Объект нужен живым», — сообщил ужасный металлический голос.

— Чей это телефон? — передёрнуло меня от этого голоса до мурашек.

— Целестины, — вздохнул Моцарт. — И у меня к тебе просьба: отдай его Руслану. Только лично в руки. Хорошо?

Я кивнула. И нахмурилась.

— А что это значит? Отмена приказа на уничтожение?

— Это и значит, что, несмотря на твоё недоверие, у меня как раз всё получилось, — беззаботно улыбнулся Сергей. — И я говорю это не только для того, чтобы тебя успокоить.

— Но в тебя стреляли, Сергей! И ты жив только благодаря Эле, которая прикрыла тебя собой. Она выполняла этот приказ?