Книга Жена Моцарта, страница 183 – Елена Лабрус

— Куда идём? — спросил он невинно, надвинув мне на голову поглубже тёплый капюшон.

Я сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая дыхание.

Ладно, отложено не отменено. Я ещё возьму реванш за сегодняшнее утро. Не сейчас. Ведь это касается только меня и его, а не его прошлого, и его отца.

И показала на подъезд:

— К Кирке.

— А Кирка у нас кто? — спросил он в лифте.

— Подруга Целестины. Из «Детей Самаэля».

Он многозначительно кивнул.

— Знал, что встречи с ними не избежать, — боюсь, вложил он в свои слова не тот поверхностный смысл, что я услышала, но сейчас у нас не осталось времени это обсудить.

Лифт открылся. И открытая дверь встретила нас в подъезде.

В квартире Кирки ничего не изменилось.

Всё так же пахло свежей выпечкой. Всё так же был накрыт стол. И не прикрытые шторами большие окна, впускали столько света, что маленькая квартирка казалось куда больше, чем была на самом деле.

Я прошла первая, сама. Моцарта Кирка пригласила.

— Сергей Анатольевич, — махнула она рукой.

Она знала о нём так много, что, конечно, ему не было нужды представляться. Но то, как он усмехнулся, заронило во мне сомненье, что они не знакомы.

И мои сомнения только возросли, когда, опершись спиной о подоконник, он сложил руки на груди и хмыкнул:

— Значит, Кирка?

— Можно Кира, если имя древнегреческой колдуньи вам не нравится, — не смутили её ни на грамм его намёки, если они были, а не я их себе придумала.

Он кивнул и больше ничего не добавил, предоставив слово мне.

— Я принесла, что вы просили, — протянула я кольцо.

Она взвесила его в руке — печатка с гербом и правда была тяжёлой, — потом сжала в кулаке, закрыла глаза, настраиваясь на информационный поток (так я подумала, хотя, скорее всего, это и был просто театральный жест — она не хотела снова не оправдать моих ожиданий), а потом положила на край стола и пригласила нас присесть.

— Это что? — отодвинул для меня стул Моцарт и показал изображение на кольце.

Я хотела сказать: как минимум, «герб».

Но Кирка предупреждающе подняла руку, не дав мне ответить.

— Это несколько больше, чем ты думаешь, поэтому я попрошу пока не произносить имён. Это важно.

Я не знала, сожалеть, беспокоиться или радоваться тому, что не успела рассказать Моцарту о том, что узнала от Кирки во время прошлого сеанса. О его отце, о Целестине, о снайпере из «Детей Самаэля», и любовнице отца Маргариты, Владимира Нагайского, которая и привела будущего Сатану к «Детям». Теперь, наверное, Сергей сочтёт себя обманутым. Но у нас было столько других дел и тем для разговоров, что я просто не успела рассказать всего, что произошло за те недели, пока он сидел.

Но, может, это и к лучшему?

Я оценила его невозмутимую каменную рожу. По ней, когда он хотел, ничего нельзя было прочитать — настолько она становилась непроницаемой.

— Это очень старое кольцо, — принесла Кирка кипяток и, рассказывая, заварила чай в пузатом фарфоровом чайничке. Я почувствовала знакомый запах и даже приятную горечь во рту. — Его сделали в пятнадцатом веке по заказу главы одного известного рода в форме герба и использовали как печать и как тайник.

— Тайник? — удивилась я.

Моцарт задержал кольцо в руке, прежде чем передать мне:

— Надеюсь, не для яда?

— Возможно, и для яда, — пожала она плечами. — Но последний, известный мне раз, в нём хранили молочный зуб и прядь волос.