Книга Жена Моцарта, страница 159 – Елена Лабрус

Я пошёл к апарт-отелю, раздумывая о том, что, если она так расстроилась из-за хороших новостей, как сообщить ей плохие? Как рассказать о разговоре с президентом? О том, что это даже не обсуждалось.

«Ну вы же понимаете, Сергей Анатольевич, — вкрадчиво сказал мне президент, — что подобные разработки и оборудование, которым владеете вы, должно принадлежать государству и никак иначе. — А на моё возражение, что всё было уничтожено огнём, только усмехнулся: — Вы слишком умный человек, чтобы позволить кому-то застать вас врасплох и не подготовить пути отступления».

Сведения о моём уме, может, и были сильно преувеличены, но то, что с «Секретом» придётся расстаться, тут и к Эльке не ходи. Я ломал голову над тем как сделать это с минимальными потерями: людей, своих возможностей.

— Серёж! — догнала меня Женька у входа. Да я, собственно и не собирался уходить без неё, ждал. Открыл дверь. — Я горжусь тобой. Правда.

— Да брось! — подтянул я её к себе за шею и прижался губами к волосам. — Это я тобой горжусь, моя маленькая стойкая девочка, запугавшая мою команду так, что они твоё имя теперь произносят не иначе, как с придыханием.

— Никого я не запугивала, — вывернулась она и улыбнулась.

Моя жена. Покачал я головой. И хотел бы закричать об этом на весь мир, но мне нельзя, она мне запретила. Поэтому я лишь тихонько прошептал:

— Моя. Жена!

Глава 40. Моцарт

— Что ты там шепчешь? — спросила Женька.

Она высыпала на кровать плёнки, и теперь крутила пустую жестяную коробку, пытаясь выбить снизу или поддеть дно.

— Ничего-ничего, — покачал я головой, бережно перебирая потрёпанные картонки фильмов и коробочки с мультфильмами, вслух читая названия: «Волк и семеро козлят», «Царевна-лягушка», «Чиполлино».

Не хотел её расстраивать, но эти плёнки точно не могли принадлежать графу Шувалову, потому что были мои. Я помнил и эти потёртые этикетки, и эти названия: «Зевота у бегемота», «Про пингвинов» и «Ухти-Тухти» про девочку, которая постоянно всё теряла. Мама явно отнесла их в музей много позже, когда я подрос. Зачем? Может и правда, чтобы отвести подозрение от чёртовой коробки?

— Может, всё же я? — протянул я руку, глядя на тщетные усилия моей девочки.

— Держи, — смирилась она и подала мне жестянку.

— Есть несколько вещей, которыми природа наградила только мужчин, — повертел я в руках коробку. Крышка была явно тяжелее, чем основная часть, но, возможно, из-за чеканки — медные выпуклые цветы выглядели литыми. — Одна из них — физическая сила. — Я ударил по перевёрнутой коробке. Дно выпало. — В нашем теле на пятьдесят процентов больше мышц, — улыбнулся я, давая моей любопытной бандитке возможность самой перевернуть коробку.

Женька разочарованно выдохнула.

Второе дно действительно было. С аккуратно загнутыми внутрь краями, что создавало между основным дном и вторым некий объём. Но, увы, этот идеальный тайник был пуст.

Я развёл руками. Она обиженно захныкала.

— Я знаю, чем тебя утешить, — подтянул я её к себе.

— Иди лучше спать, — вывернулась она и встала. — Ещё одну бессонную ночь мне не вынести. А я завтра должна хорошо выглядеть.

— Это зачем? — удивился я.

— Всё тебе скажи, — фыркнула она и заперлась в ванной.

Конечно, меня бы вряд ли остановил хлипкий замок, но я уважал её право на личное пространство и не хотел вторгаться туда, где она чувствовала себя в безопасности.