Книга Если бы меня спросили, страница 98 – Елена Лабрус

— В смысле?

— Можно чего угодно наговорить. Он заводится с пол-оборота и в любую хрень верит.

— Да когда ты там успел столько про него узнать, вы и парой слов не обменялись! — взмахнула руками Ирка.

— У меня чуйка на таких, как он. Да, он умный, но удар не держит.

— А ты, значит, держишь, — усмехнулась Ирка.

— Хочешь поговорить обо мне? — всё так же жёстко спросил Север.

— Хочу. Как там твоя девчонка, простила твою внезапную отлучку?

— Не простила. Мы расстались.

— Расстались? — выдохнула Ирка. — А какого ж ты мне тогда мозги паришь? Теперь я понимаю, почему ты злишься. Ну, прости, я не специально.

— Ты тут ни при чём. Но да, мне жаль. Хорошая была девчонка. Красивая.

— Сочувствую, Север, — вздохнула Ирка.

И покачала головой, пользуясь тем, что он не видит.

«Красивая! Всё-то вам красивых подавай! И да, Воскресенский рад, — добавила мысленно, вспомнив, что так и не ответила. — Нет, он счастлив. Сказал, даже из вещей ничего не брать. Всё купим. Так что я, Петя, в Москву на шопинг», — посмотрела она на гору ненужной одежды и сунула обратно в шкаф чемодан.

— Поеду налегке, — сказала она себе под нос, но Север услышал.

— Ты, главное, возвращайся. А то уговорит тебя и останешься.

— Не уговорит, — снова вздохнула она.

Север уговорил бы, Северу и говорить бы ничего не пришлось — он делал, а Вадим… Вадим слишком плохо её знал и слишком часто не понимал, чтобы приручить так быстро. Даже его отец понимал Ирку лучше, чувствовал. Каким-то странным образом они словно были на одной волне.

Ну вот, она только о нём подумала, а он уже звонит, — посмотрела Ирка на телефон.

— Петь, у меня звонок по второй линии. Это по работе. Давай, до связи! — сказала она и ответила Воскресенскому.

— Пока ты не улетела, — сказал Борис Викторович, как обычно, без лишних предисловий. — Мне надо, чтобы ты кое-куда подъехала с паспортом.

— Хорошо, а когда?

— Давай минут через сорок. Такси возьми. Я заплачу, — назвал он адрес и повесил трубку.

Ирка решила, это будет его квартира, но это была клиника.

Клиника репродуктивных технологий.

— Нет, я не рискнул держать всё это дома, — ответил Борис Викторович на её немой вопрос и пустой транспортный крио-контейнер. — Я уже обо всём договорился, но надо, чтобы ты кое-что подписала.

— Я? — удивилась Ирка.

— Ну не я же. Я не могу быть донором яйцеклеток. Поэтому вот тебе договор, вот бланки, вот ручка, — посадил он её за стол. — Доктор объяснит, что к чему, а я пойду пока покурю, — похлопал он себя по карманам. Ирке не надо было объяснять, почему обычно хладнокровный, как кальмар, великий адвокат нервничал.

— Согласно вот этой бумаги, мы провели… Согласно этой, вы даёте согласие… Согласно этой, отказываетесь… Согласно этой, мы оказываем вам услуги… — объясняла доктор, тыкая пальцем в строку, где Ирка должна поставить подпись.

— Что-то ещё от меня требуется? — уточнила она, когда бумаги закончились.

— Нет. Всё, только ваши паспортные данные, — сделала она копию паспорта и вернула Ирке документы.

— Теперь этот ребёнок мой? — спросила она у Воскресенского и помахала рукой перед лицом, когда он дохнул на неё табаком.

— Угу. Наш. Но ты от него только что отказалась.

— Ужас! Я кукушка.

Он обнял её за плечи.

— Осталось только найти суррогатную мать и молиться, чтобы всё получилось.