Книга Если бы меня спросили, страница 87 – Елена Лабрус

«Счастье — есть!» — подумал Вадим, глядя, как Ирка танцует, забравшись на большой камень над водой. Как развеваются на ветру её распущенные волосы. Солнце, пробившись из-за туч, ласкает кожу. И море разбивается о скалу у её обнажённых ног.

— Я не поеду с тобой в Москву, Вадим, — сказала она, когда спустя три дня они ехали обратно. — Не потому, что не хочу или не могу. Потому что… не знаю… боюсь всё испортить. Вторгнуться в твою жизнь и оставить ни с чем.

— Это как? — коротко посмотрел на неё Вадим, перехватил руль и снова уставился на дорогу.

— Это когда у тебя не остаётся места, куда можно сбежать. И здесь, и там, везде всё напоминает о человеке, а вы с ним расстались, или поссорились, или он умер, или его посадили.

— Я думал, это у меня проблемы с привязанностью, — хмыкнул Вадим.

— У меня тоже. После того как отца посадили. А может, это просто часть моего характера, но я чувствую себя очень плохо, если не оставляю запасные пути.

— То есть если ты меня бросишь, пусть у меня будет квартира, в которой ты никогда не была, и работа, которую ты не посетила?

— Ну, конечно, всё сложнее, — тяжело вздохнула Ирка. — Не принимай на свой счёт. Даже если я тебя не брошу, пусть у нас будет какой-то наш дом, а твоё — останется тебе.

— Чтобы я мог туда сбегать от тебя? Или чтобы от меня могла сбегать ты? — искренне не понимал Вадим зачем это. И не знал как сказать, что его задело.

— Да при чём здесь я? — взмахнула руками Ирка. — Я хочу, чтобы у тебя было место, где ты это только ты. Понимаешь?

— Пытаюсь, — качнул головой Вадим. — Ты боишься, что мы расстанемся?

— Да, я боюсь. Боюсь любить тебя слишком сильно, а потом остаться одной. Боюсь, что всё это закончится, когда больше всего на свете хотелось бы продолжать. Боюсь что-нибудь случиться, а я не буду к этому готова.

— Это нормально. Мы все этого боимся. Но это же не повод стоять на месте.

— Может быть, — выдохнула она, словно устала ему объяснять, — но пока пусть всё останется как есть, хорошо? Ты будешь приезжать, когда сможешь. Я тебя ждать. А там видно будет.

— Пока? — удивился Вадим. — Пока это сколько? Месяц, год, пять, десять лет?

Ему казалось, он стал понимать её лучше, но нет, она так и осталась для него загадкой. Загадкой за семью замками и сотней закрытых дверей: открываешь одну, а за ней другая, и снова, и ещё.

— Ты расстроился? — участливо спросила она.

— Да, — честно признался Вадим. — Я чувствую себя лишним в твоей жизни. Чувствую себя собакой, которой отвели место и дальше ходить не разрешают.

— Чёрт, так и знала, что проще было согласиться, — шумно выдохнула Ирка. — Поехать, залить на хрен кетчупом твою белоснежную кровать, как я и собиралась сделать, натоптать в твоём Майбахе, прослыть дурой среди твоих коллег-программистов и, собственно, всё. Пусть это было бы похоже на секс из жалости, зато ты был бы счастлив, что добился своего.

— Ничего нет хуже, чем секс из жалости. Оставь это для своего друга Севера, — глянул на неё Вадим, почувствовав не просто раздражение — гнев, приступ ярости.

— Ясно. И мы опять вернулись к Северу, — отвернулась она к окну.

— Ну это же для него ты пытаешься оставить «островок безопасности», — шумно дышал Вадим, раздувая ноздри, как бык, — или запасной аэродром, на который всегда можно совершить посадку. Сомневаюсь, что ты не осознаёшь, что пытаешься оставить место в своей жизни для него.