Книга Бедная овечка, страница 2 – Елена Лабрус

— Эй! Не настолько моя жена беспомощная. Она работает, озвучивает детские книги и большую часть времени вполне дееспособна, — сказал Завьялов, исключительно чтобы её успокоить. Он и забыл, когда Аля последний раз садилась к микрофону. Но для него это мало что меняло. Это было отвратительно — он изменял больной жене. Но это не Настина вина. — И ничего ты ни у кого не отбираешь. — Он заставил её развернуться и заглянул в глаза.

— Да, да, я знаю: между вами давно ничего нет. Вы не занимаетесь сексом. Живёте как соседи, — ещё сопротивлялась она, но уже не так уверенно. — Но я же не дура. Прекрасно понимаю, что всё это херня — ты просто щадишь мои чувства. Говоришь то, что я хочу слышать.

— Всё это правда, — прошептал Завьялов, касаясь губами её шеи.

Секса в его семейной жизни не было так давно, что, не встреть он Настю, впору было записываться в монахи. Что его, конечно, не оправдывало. Впрочем, он и не искал оправданий, полностью признавая свою вину.

— Я… разрушаю твою семью. Но я не хочу так, Саш. Больше не хочу. Не хочу быть причиной её слёз. И твоих страданий. Не хочу, чтобы меня прятали, как грязное бельё. Не хочу больше врать.

Как же грубо и безжалостно звучала правда, особенно когда её произносили вслух.

— Я хочу тебе сказать… Должна сказать… — она взяла паузу перед финальным аккордом.

— Тс-с-с! — прошептал он в Настины губы, запирая их поцелуем, чтобы непрошеное не вырвалось, не прозвучало, не разрушило…

Он боялся даже думать, что она хочет его бросить. Только не сейчас.

Эх, если бы то, что творилось у него в душе, заткнуть было так же просто.

— Саш! — Настя попыталась его остановить, но он не позволил.

— Тс-с-с! — повторил он ей на ухо. — Поговорим потом. Доверься мне. Я знаю, что делать. Доверься, — сказал он вкрадчиво, заставляя Настю расслабиться.

И она сдалась.

В конце концов, зачем они здесь? Уж точно не для того, чтобы выносить друг другу мозг. Она — чтобы получить удовольствие. Он — чтобы его доставить.

Они любовники, — приходилось Александру напоминать себе, так сильно эти встречи становились похожи на что угодно, только не на простое слияние тел.

А потом он перестал думать, сосредоточился на процессе, на ощущениях — на её дыхании, тепле, на том, как хорошо им вместе.

На мгновениях, в которые можно быть счастливым без разрешения.

Настя вскрикнула, достигнув кульминации. Дёрнулась. Выгнулась, будто пропустив сквозь себя тысячу вольт, и обессиленно рухнула на подушки. На её загорелой коже выступил пот, на шее бешено билась жилка. Острые ногти, что только что так сладко впивались в его кожу, наконец ослабили хватку.

Завьялов выдохнул. Отчасти с удовлетворением, отчасти с лёгкой тоской. Потянулся за электронной сигаретой.

Вот теперь можно и покурить. И поговорить. Если она ещё захочет, конечно.

Он любил покурить после секса. Любил запах табака. Любил, когда его тело обнимает её рука, нежно и благодарно, зарывается пальцами в густые волосы на его груди, легонько царапает ноготками. Любил эту блаженную посткоитальную близость и лёгкое ощущение власти, которое она дарила. (Да, всякие умные словечки тоже любил).

Не любил — точнее, ненавидел — он чёртову дисфорию: подавленность, внутреннюю пустоту и чувство вины, что так часто накатывали после секса. Как он выяснил опытным путём, только после секса, на который имел все права, — после секса с женой.