Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 141 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

Голос подрагивал, но я старалась вложить в него всю ту нежность и силу, что были у меня.

— Он здесь, Мальвиночка. Твой Максимка здесь. С ним все хорошо. Здоровый, веселый… Я забрала его себе, я воспитываю его. Я не отдала его никому.

Не знаю, поняла ли она. Но на миг ее взгляд прояснился, и в глубине зрачков мелькнула искра той самой Мальвины, дерзкой и своенравной сестренки, с которой мы в детстве делили одну кровать, а в юности — секреты. Затем веки отяжелели, и по щеке скатилась одинокая слеза, затерявшаяся в складках больничной простыни.

— Спасибо… — выдохнула она.

Сестра попыталась взять меня за руку, но я первая перехватила ее пальцы, бережно сжала и прижала к своей щеке. Кожа была сухой, почти горячей.

Врач велел не напрягать ее. Я и не стала. Держала ее руку в своей и рассказывала, спокойно, тихо, ровно, как мать, которая говорит с другим родителем о своем малыше. Что Максимка растет, что у него прорезались зубы, что он пытается говорить, что у нас есть успехи. Что он очень хочет увидеть свою любимую, незаменимую маму.

— Ты поправишься. — сказала я ей, поглаживая костяшки ее пальцев. — Ты обязана поправиться. Он тебя ждет.

Мальвина слабо, чуть заметно кивнула. А потом, собрав силы, прошептала:

— Приходи. Каждый день… приходи.

— Как будто могло быть иначе. — усмехнулась я сквозь слезы.

Наверное, я бы ночевала у ее палаты, если бы разрешили. Если бы не Ян. Если бы не все, что он сказал в общежитии. Если бы не он сам — слишком яркий, слишком близкий, слишком опасный, чтобы мое сердце осталось в покое.

Парней я нашла в холле у лестницы. Максимка звонко смеялся на руках Ярика, а тот старался вовсю, корча рожи и подбрасывая малыша вверх.

«Из тебя выйдет отличный отец… И я надеюсь для моего племянника»…

Ян заметил меня первым. Поднялся в одно движение: собранный, настороженный, красивый до безумия.

— Как все прошло?

— Она пришла в себя. — я выдохнула, будто скинула с плеч мешок камней. — Она в сознании. Говорит. Спрашивала о Максе. Я ей рассказала все. Она будет бороться.

— Отлично. — Ян кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение, но тут же нахмурился. — А ты еще не был у нее? — спросил он у брата.

Ярик опустил взгляд. Замялся. Ссутулился. Мне вдруг показалось, что этот крупный, сильный парень сейчас сломается.

— Нет. Я… я не могу.

— Бл*, — Ян хрустнул шеей. — не разводи мне тут воду. Рада она тебе будет.

— Еще раз при мелком ругнешься и я тебе язык намылю! — нахмурился Ярик.

— Ха. Она быстрее откусит, — Ян кивнул на меня. — так что обломись. И босса давай, тебя процедуры ждут, а нас кофе.

— Ну выпишусь я… попляшешь у меня. — Ярик произнес угрозу с улыбкой.

— Обязательно. Если догонешь. Кофе? — попрос уже прозвучал мне.

— Не откажусь.

Я смотрела на него и сердце стучало на пределе. Энергия, исходящая от Яна, физически ощущалась, будто разряды тока, будто между нами был оголенный провод. И я хотела быстрее поговорить с ним. О том, что он сказал. О нас.

О том, что будет, когда мы останемся одни и не будет ни брата, ни племянника, ни больницы — только он и я, и воздух, который между нами плавится от напряжения.

Ян выбрал для завтрака не больничную столовую, где пахло кипяченой капустой и отчаянием, а уютное кафе через дорогу с мелодичным названием «Синьорина».