Книга Корми. Укладывай. Не влюбляйся, страница 105 – Александра Пивоварова, Майя Пивоварова

— Там драка на кухне! Быстрее! — она схватила меня за руку. — Они поубивают друг друга!

«Твою же мать!»

Я лечу за ней, слушая по пути, что случилось, но из ее сбитой речи почти ничего не понятно. Выбегаем на этаже и уже от лифта слышится детский плач.

Я влетаю на кухню, и первое, что я вижу — это ад. Настоящий, жирный, воняющий прокисшим супом ад.

Мира и Геля стоят посреди разгрома, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Они напоминают двух разъяренных кошек, которых окунули в помойное ведро. Волосы — спутанные, мокрые, с капустными листьями и кусками моркови. Футболки прилипли к телам, по лицам стекает бульон. И они шипят друг на друга.

Честное слово, я слышу это шипение!

— А ну, разойтись! — рявкаю я так, что, кажется, стекла дрожат.

Но они не слышат. Или не хотят слышать. Геля вцепилась в волосы Миры и тянет вниз, а Мира, зараза такая, умудряется лягаться, при этом пытаясь укусить Гелю за руку.

Ну чисто бойцы без правил!

Я оглядываюсь — на полу лужа, суп растекся по кафелю, на плите перевернутая кастрюля, а студенты расползлись по углам и наблюдают, не рискуя вмешиваться.

— Да ёшкин же кот! — выдыхаю я, закатывая рукава.

Подлетаю к этому клубку из волос и злости, хватаю обеих за шкирки, как нашкодивших котят, и дергаю в разные стороны. Сил у меня еще достаточно, чтобы разнять двух расшалившихся студенток.

— ХВАТИТ! — рычу я. — Вы что тут устроили⁈ Детский сад в кустах⁈

Девчонки нехотя отпускают друг друга, но продолжают сверлить друг друга взглядами, полными ненависти.

«Да что ж такое! Только обрадовалась, что все тихо!»

За полчаса до прихода коменды

Ночь была тяжелой. Где-то с трех часов Максимка захныкал, сначала тихо и жалобно, потом все громче и настойчивее. Я почти час провела с ним на руках, укачивая, напевая что-то бессвязное, но сон не шел к нему, а вместе с ним и ко мне. Глаза слипались, тело ломило от усталости, но ребенок чувствовал мое напряжение и капризничал еще сильнее. В шесть утра я с трудом оторвала себя от подушки с одним желанием: дожить до вечера и не совершить убийство.

Сегодня мне нужно было наведаться в университет, показаться преподавателям, уладить вопросы с экзаменами

Утром он продолжил хныкать и отказываться от всего. Каша? Нет. Яблочное пюре? Нет. Погремушка? Криво посмотрел и отбросил в сторону. Я кое-как переодела его, прижала к себе и поплелась на кухню, чтобы хоть что-то приготовить. Мысли были только об одном: как бы не уснуть стоя.

Кухня встретила меня балаганом. Обычно утром тут шла война за душевые, но сегодня все резко проголодались и решили подкрепиться перед лекциями. Куряги на подоконниках дымили, разгоняя сизый туман по всей комнате, пацаны в семейниках толкались у плиты, матерясь на весь этаж из-за того, что кто-то стырил их сосиски. Гвалт стоял такой, что закладывало уши.

Мое появление с ребенком на руках не внесло ни капли тишины. Никто даже не обернулся. А у меня не было сил успокаивать этот зоопарк. Я просто искала глазами более-менее свободное место, как вдруг увидела Ксюху.

— Мирка! Иди сюда! — она помахала мне из-за стола в углу, где у нее был свой маленький островок.

Там стояла кастрюля, тарелка, кружки — настоящий оплот цивилизации посреди этого хаоса.

Я подошла, тяжело опустилась на стул, пристроила Максимку на коленях. Он недовольно захныкал, уткнулся лбом мне в плечо и затих, хмуря бровки. Ксюша попыталась его отвлечь: погремела ложкой, показала игрушку, но он только крепче вцепился в мою футболку и спрятал лицо.