Книга Развод. Месяц на размышления, страница 126 – Ария Тес

Будь он трусом, Слава бы сбежал. Многие бы могли сбежать. Возможно, он даже хотел бы этого, но вместо того наступает уверенно на первую ступеньку покосившейся, скрипучей лестницы, медлит ровно миг, а потом поднимается и открывает рывком дверь.

Ваню мы видим сразу. Он не прячется.

Лежит поверх одной из кроватей, раскинув руки в стороны, смотрит в потолок. Когда мы заходим в комнату, лениво поднимает голову и… яростно хмыкает. Я уже привыкла к темноте, поэтому вижу — его лицо искажает самая настоящая судорога.

Глаза в глаза.

Не с моими: отец и сын столкнулись, и воздух в комнате моментально стал тяжелее и гуще. Через него приходится буквально продираться.

— Вы посмотрите, блядь, кто пришел… — протягивает Ваня, издает гадкий смешок, а потом снова роняет голову на старый, грязный матрас, — Еще одна шлюха. А я думаю, чем завоняло вдруг?..

— Вань… — делаю крошечный шаг, но Слава меня останавливает, а потом, повернув голову чуть в сторону, тихо просит:

— Выйди. Пожалуйста.

Не хочется, если честно. Какая-то часть меня, которая не поддается логике и отказывается жить по реалистичным правилам, брыкается. Ей страшно. Она хочет встать между ними и защитить… Славу от агрессии сына. Сына от слов, за которые завтра ему будет стыдно. Но… вместе с тем, она чувствует, что сейчас так нужно. Нехотя соглашается с логикой: им действительно лучше поговорить тет-а-тет.

Я киваю и делаю шаг назад. А потом еще и еще.

Прикрываю за собой дверь и поднимаю глаза: на небосклоне зияет луна. Полумесяц. И тысяча тысяч звезд, освещающих накарябанную цифру на фасаде поблекшего от времени домика — шесть.

«Как палата, честное слово…»

Слава

Сердце гулко долбит по ребрам. Я смотрю на своего сына, и я благодарен жене за то, что сейчас она не начала спорить. Боюсь, что мне не хватило бы сил выстоять еще и против нее.

Даша сказала, что сейчас будет по-настоящему неприятно? Она права. Просто было притворяться, что ее слова меня не цепляют. Ревность помогала выжечь ее острые замечания. Их можно было бы объяснить себе. Их можно было бы даже принять! Потому что я заслужил. Но Ваня…

Я и перед ним виноват — это факт, но он… как зеркало, в которое я не хочу смотреться, сейчас выдаст мне порцию правды, от которой я так отчаянно хочу сбежать, да не выходит. Малодушие спасает мало. Попытки сложить с себя полномочия, ровно как и ответственность, встречают глухую стену где-то внутри. За ней засела боль от моего поступка, и да, мне тоже больно. Удивительно, но так и есть. Ведь это я разрушил нашу жизнь, а когда разрушаешь что-то ценное, тебе всегда больно…

Секундный порыв сбежать давлю на корню. Откашливаюсь, а потом медленно прохожу глубже в комнату и сажусь на соседнюю кровать.

Ваня держит бутылку дешевого пойла на своем животе и буравит взглядом потолок с круглыми, грязными пятнами. Хмыкаю.

— Расскажешь, что случилось? — предлагаю примирительно.

Хотя знаю, что он меня пошлет. Я бы тоже послал. Его разочарование буквально физически ощутимо. Но так нужно, чтобы завязать разговор. Хотя бы как-то…

Ваня хмыкает. Бутылка на его животе вздрагивает. Слышно, как пойло толкается о стеклянные стенки сосуда и бултыхается там. Я прикрываю глаза — половину он выжрал точно.

— Бухло не поможет, Ваня.

— А что поможет? — хрипло спрашивает сын, — Шлюха на члене? Такой выход лучше?