Книга Развод. Месяц на размышления, страница 121 – Ария Тес

Оно случилось. Точно. Нет ни единого сомнения!

Из глаз Славы пропадает вся злость и жгучая ревность, сменяясь серьезным и сосредоточенным выражением лица. Он слушает каждое сказанное слово, которое для меня превращается лишь в отдаленную какофонию звуков, а потом слишком резко кивает и отрезает.

— Понял. Будем через полчаса.

Он сбрасывает звонок и тут же отстраняется. Поправляет одежду быстро, смотрит в одну точку себе под ноги.

— Слав?.. - шепчу еле слышно.

В отличие от мужа, меня мое тело вообще не слушается. Его бьет мелкая дрожь.

Ваня-Ваня-Ваня

В голове лишь его имя… что-то случилось с моим мальчиком! Что-то… плохое.

— Ваня напился и сбежал в лес, — проговаривает Слава четко, а потом поднимает глаза.

Они наполнены диким ужасом.

— Нам срочно нужно ехать в лагерь.

— Его… нашли?

— Вставай, Даша.

— ЕГО НАШЛИ?! — срываюсь на крик, который рушит деланное спокойствие мужа.

— Я НЕ ЗНАЮ!

Мое сердце останавливается. Слава тянет меня за руку, как куклу, а потом надевает на плечи толстовку, отброшенную на стол, кивает.

— Поехали.

Даша

До лагеря мы добираемся за полчаса, хотя обычно путь занимает вдвое больше. Или еще больше: смотря, как карта ляжет.

Никто из нас не произносит ни слова.

Никто ни о чем не думает.

Я серьезно. Уверена, что Слава ощущает точно такой же вакуум, как и я. Словно тебя изнутри парализовало, а что такое эмоции — покрылось мхом где-то на задворках памяти. Эти полчаса длятся бесконечно, неприлично, нечестно, нескончаемо долго — я за них успеваю осознать, что такое смерть.

Тоже серьезно. Правда. Страх, который появляется у всех родителей вместе с двумя полосками на тесте (или как в моем случае, с анализами крови) показывает зубы. Он безжалостно и бескомпромиссно рвет и душит реальность, заставляя даже сердце биться глухо и медленно, словно пульса вообще нет!

За эти полчаса я понимаю, что такое смерть, потому что… без Вани своей жизни не представляю. Не знаю, правильно это или нет, да и плевать сейчас совершенно. Истина такова: мне без моего ребенка дышать не за чем. И не получается…

Я умру, если с ним что-то случиться…

Измена, предательство, боль, которая казалась адом всего пару дней назад, теперь предстает бледной тенью, и я ее не помню. Не помню ни вкуса слез, не помню ни спазмов у горла, похожих на холодные ладони, сжимающие его и не дающие дышать. Я все забыла! И это просто ужасает в своей простоте: вот что значит смерть, и вот чего нет хуже на этой земле! Пока я не увижу своего ребенка, точно знаю, что онемение не пройдет. Если я его не увижу — вот она смерть. Я никогда не смогу улыбаться, никогда не смогу увидеть этот мир, никогда не смогу познать ни себя, ни его, ни что-либо еще.

Все закончится в этом моменте.

Я застряну в пустоте навсегда. В тот самый миг, когда Слава бросил на меня один короткий взгляд, полный ужаса, а я все поняла и застыла.

Боже, как же здесь холодно, темно и страшно…

Машина резко тормозит на парковке, так что я дергаюсь вперед. От разбитого лица спасает ремень безопасности, который мне застегнул Слава, прежде чем сорваться в ночь.

Я пару раз моргаю и резко выдыхаю, подняв глаза. Эмоции прорвались через глухую стену, и из-за этого кружится голова. Холодными, дрожащими пальцами нащупываю ручку двери и вываливаюсь наружу. Сердце колошматит в груди: но это слава богу. Надежда… она меня реанимирует. Пока ничего не случилось, я буду, сука, сражаться за Ваню до последнего своего вздоха.