Книга Развод. Месяц на размышления, страница 119 – Ария Тес

А сейчас…

Аж дыхание замирает, глядя на его макушку сверху вниз. Возникает приятное жжение в груди. Так бывает, если ты понимаешь вдруг, что человеку важно то, что тебе важно. Глупо, возможно. Радоваться тому, откуда ты уже мысленно ушел — невозможно глупо, но… я же люблю его. Куда деваться-то?..

Он опускает руки на мои бедра и утыкается лбом в живот. Его голос звучит хрипло:

— Я не дам тебе развода, Даша.

Это тоже приятно слышать. Правда. Он не даст мне развода — ха! На губах появляется улыбка, в которой почти нет горечи. Важная пися.

Запустив руку в его волосы, я издаю тихий смешок.

— Забавно слышать. Чтобы что-то кому-то дать, этот кто-то сначала должен спросить разрешения, Слава. Я не стану спрашивать твоего разрешения, если ты этого еще не понял.

Он поднимает голову и упирается подбородком в солнечное сплетение. Его глаза отражают интимный свет бра, и полумрак делает их глубже. И опаснее…

— Ведешь себя, как сука.

— Извиниться?

— Не стоит. Мне нравится.

Его ладони перемещаются мне на ягодицы и сжимают их до боли. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы из глотки не вырвалось ничего, что осложнит и без того непростую ситуацию. Но мой голос все равно падает до тихого, предательского шепота.

— Секс не лекарство от всех проблем. И даже не панацея.

— Согласен, но у нас его давно не было. Нормально. Так что...неплохо было бы вспомнить, м?

Меня не ранит его завуалированная претензия, ведь...по факту, она звучит по факту. Все честно. Но не вставить шпильку, я тоже не могу. Не камильфо.

— Твоя молодая шлюха недостаточно тебя объездила?

Он щурится.

— Она не моя, и она мне неинтересна.

— Ты это когда понял? Пока трахал ее? Или пока кормил ужином в ресторане?

Резко нахмурившись, Слава выпаливает.

— Ты о чем?

— Не отрицай. Жалкое зрелище, — злюсь и упираюсь ему в плечи, чтобы отстраниться.

Его попытка солгать неожиданно сильно ранит. Мне гораздо проще и приятнее, правда. Откровенность между нами и даже некая резкость дарила ощущение… равенства. Словно он не видит во мне хрустальную вазу, которую боится разбить, а… кого-то, кого достаточно уважает, чтобы быть честным.

Слава не обращает внимания на мои попытки отстраниться. Жмется сильнее и требовательно, четко проговаривает.

— Я не собираюсь ничего отрицать. Ты знаешь — лгать я не привык!

— Видимо, не знаю, раз ты сейчас пытаешься обмануть меня на голубом глазу!

— Каким. Ужином. Я. Ее. Кормил?!

— Ну окей! Не ужином! Разница есть?! Да пусти меня!

— Нет! — отрезает и резко хватает запястья одной рукой, стягивая их вместе. Второй продолжает прижимать меня к себе, — Я с ней не встречаюсь.

— Я видела вас в торговом центре! По дороге в ресторан, понятно?! — шиплю ему в лицо.

Слава на миг застывает, словно пытается понять, о чем идет речь (или пытается продумать дорожку отступления?..), а потом вдруг начинает смеяться.

Деревенею.

Это совсем нета реакция, которую я могу принять. Она меня бесит. Я хочу его ударить.

Слава как раз отпускает мои ладони.

Он обнимает меня нежно, прижимается щекой к животу и продолжает ржать. Я продумываю место, куда ударить его будет надежней — лучше бы, чтобы вырубился на хрен!

Не успеваю совсем чуть-чуть. Заприметив его ухо и просчитав траекторию, я успеваю только руку занести, а он вдруг произносит тихо.