Книга Развод. Месяц на размышления, страница 103 – Ария Тес

Волнение перехватывает горло стальным капканом. Я тихонько подхожу к нему и аккуратно кладу руку на плечо:

— Эй, ты меня слышишь?

Ваня вздрагивает всем телом и резко оборачивается. Я успеваю заметить, как он прячет телефон в задний карман джинсов.

— Что? Ты меня звала? — сын старается изображать улыбку, но это еще одна черта, которую он унаследовал от отца.

Когда Ване было пять, Слава чуть не потерял свой бизнес. Я об этом не знала. Он оберегал меня от проблем и не делился, так что лишь спустя год мне случайно удалось это выведать. Чистый фарт, конечно! Его знакомый неудачно пошутил о том, как малиновые пиджаки чуть не отжали его дело, и я выпала в осадок.

Всю ночь тогда проплакала…

Взяла со Славы обещание, что он никогда больше не станет врать. Он его, само собой (очевидно, вновь исходя из ситуации) не сдержал. Но я помню, как он приходил поздно домой и делал то же самое, когда я пыталась выяснить в чем проблема, так как проблему чувствовала нутром. Слава улыбался, нежно гладил меня по щеке и шептал: все хорошо, родная. Давай спать. Дико устал.

Забавно, что тогда в какой-то момент я подумала, что у него кто-то появился. Все признаки ведь были налицо! Он отстранился, стал рассеянным, злым и закрытым. И эти оправдания… будто бы подсмотренные в глупых сериалах! Конечно, я так думала! Он меня убедил, а когда я узнала все, то сказал, что никогда мне не изменит.

«Просто это работа, Даша. От меня многое зависит. Как минимум, люди, которые у меня трудятся. Как максимум — вы с Ваней. Прости меня…»

Я верила ему, но сейчас, конечно, сомневаюсь. Хотя… я сейчас во многом сомневаюсь, что мне остается? И это неважно.

Узнаю типичное поведение сына своего отца. Как говорится, от осинки не родятся апельсинки. Когда у Славы что-то случается, он всегда закрывается. Не привык делиться. Для него слова «и в горе и в радости» — просто стандартная фраза, которая ничего не значит. Нет, он, разумеется, готов делиться радостью и счастьем, но вот с первым… кхм, проблематично. Почему-то мой супруг считает, что все проблемы вывезет на своем горбу, а меня это не должно касаться.

Неприятно.

Это всегда меня ранило. Сильно. Будто бы я неспособна ему помочь… Черт, может, и не способна?..

— Что случилось? — спрашиваю тихо.

О том, что я не могу решить пробелы мужа на работе — согласна. Это, скорее всего, так и есть. Но о сыне такого сказать — нет уж. Да и потом. Вся эта скрытность и желание оставаться наедине со своими заморочками явно не доводит до чего-то позитивного. (Опять же, исходя из печального жизненного опыта).

Отступать не собираюсь. Когда Ваня отшучивается в духе: а что случилось? Где?

Цыкаю и прищуриваюсь, продолжая удерживать его предплечье.

— Шутки не помогут, дорогой. Я не слепая. Говори.

Ваня отводит взгляд в сторону и молчит. Ясно. Мне бы хотелось, чтобы все было иначе, но… ясно.

Обняв его, я утыкаю нос в плечо и, когда получается справиться с подступившими слезами, шепчу тихо:

— Вань… я знаю, что мы с твоим отцом, скорее всего, тебя сильно разочаровали…

— Э… что?

— Развод, — хмыкаю тихо, — Я тоже никогда не думала, что это слово прозвучит в нашей семье, но… так бывает. Жизнь — это не всегда то, как мы себе ее в голове нарисовали. Порой она решает без нашего участия. Только это, я тебе клянусь! Ничего не значит. Мы с отцом не сразу, но сможем выстроить нормальные отношения между нами. Что касается тебя? На тебя, поверь, наше расставание не повлияет вовсе. Ну… разве что, теперь будет не один дом, а два, где тебе всегда будут рады. И подарки… их станет гораздо больше.