Книга В его огне, страница 7 – Ольга Рузанова

— Да.

В том городе, насколько я поняла, у мамы остался рынок, на котором она проработала восемь лет, и мужчина, с которым у нее были недоотношения. Они то сходились, то расставались, и, кажется, ей совсем не жаль порвать с ним.

Бабуля выглядит равнодушной и апатичной. Такое чувство, что ей совершенно все равно, где жить, главное, чтобы не трогали мир ее Шостаковича и балета. Она витает в облаках и в своих мыслях о высоком, имея четкое представления о нормах морали, но при этом не умея вписать их в конкретные реалии. В вопросах отношения моего отца к маме он для нее подлец и негодяй, а в рамках его службы - представитель закона и уважаемый человек. Если он хочет что-то подарить мне, он хороший отец, если собирается посадить человека на двадцать лет, значит тот - преступник. У ба все очень просто. Она не про логику и мышление. Она про эфемерное и духовное.

Я не могу не раздражаться и не злиться, когда это напрямую касается меня, но поделать с ней тоже ничего не могу. Она любит меня так, как в принципе способна любить человека, но с Шостаковичем и Плесецкой я, конечно, в один ряд для нее не встану.

В нашей старенькой квартире пахнет пылью и запустением. Проплывающие в окне мимо дома тяжелые тучи не добавляют настроения, но мою кожу все равно покалывает от нетерпения. Я уже знаю, чем займусь завтрашним утром. Сначала поеду к Елене Николаевне в квартиру Цариева, узнаю все, что она может мне сказать, а потом наведаюсь в отделение по Красноармейскому округу и попрошу встречи со следователем Калашниковым, ведущим дело Влада. У меня даже номера телефона его нет, потому что он всегда связывался со мной через отца.

— Позвони, если что-то узнаешь, - велит мама, когда на следующий день я собираюсь пойти на электричку, - Я набирала его сегодня утром, но телефон все еще недоступен.

— Он же в коме, мам...

— Ну, вдруг уже вышел, - пожимает она плечами.

Конечно, вышел из комы и тут же включил телефон, чтобы перевести ей еще денег. Замечание свое я оставляю при себе - все, что думаю, я маме и бабушке уже сказала. Остальное меня не трогает, все мои помыслы направлены сейчас в иное русло. Мне нужно узнать, как идет представление, когда исчез его главный кукловод. Я не верю, что еще у кого-то есть мотивы продолжать закапывать Влада и сильно надеюсь, что дело еще не дошло до той точки, когда повернуть назад будет уже поздно.

Елена Николаевна встречает меня на пороге. В синем платье до колена и шали на плечах, словно на дворе зима.

— Проходи, - говорит она тихо, отступая в сторону.

Кроме нее в квартире еще одна женшина. Среднего возраста и в серой униформе. Она суетится с тряпкой, и я понимаю, что это клиннинг.

— Здравствуйте.

— Чай?.. Кофе? - спрашивает Елена Николаевна.

— Нет, спасибо.

Ее лицо бледное и строгое. Она смотрит на меня без неприязни, но с некой долей высокомерия. Как на щенка, которого хозяин принес с помойки.

— Тогда пройдем в кабинет.

— Как Настя? - спрашиваю, шагая за ней по коридору.

— Она спит.

— Спит?..

— Она часто спит в такую погоду. Это нормально.

— Ясно.

Мы входим в кабинет моего отца, Елена Николаевна обходит стол и занимает его место, я присаживаюсь на стул.

— Ему осталось несколько дней, - начинает без вступления, - Сегодня утром я разговаривала с врачом.