Книга Узник, страница 27 – Кристина Жиглата

— Никто тебя не выгонит за такое и тем более не посадит… В том что произошло ты не виновата, - отвечает он.

— Виновата! – говорю упрямо.

— Угомонись, иначе я точно буду так считать и потребую возмездие, а за такое мелочами не отделаешься… У меня до сих пор стояк, - предупреждает и я замираю, так и не прикоснувшись кусочком ваты, пропитанной антисептиком к его ране. Замираю и перевожу на него свой взгляд.

Он что серьезно или снова издевается надо мной?

Вижу, на губах Камала легкую улыбку и недовольно поджимаю губы. Точно издевается.

Снова возвращаю взгляд к ране и легонько провожу по ней ватой. Камал морщится от боли, я вижу это и невольно начинаю дуть на рану…. Словно ребенку, и замечаю как мужчина подозрительно-странно задерживает дыхание.

Я судорожно сглатываю.

Что-то между нами происходит…. Появляются какие-то странные импульсы, атмосфера вокруг электризуется, возникает необъяснимое напряжение... На неком подсознательном и эмоциональном уровне.

А еще этот Камал…. Смотрит так, будто съесть хочет.

Зачем он усугубляет ситуацию?... Мне, блин, и так сложно!

Игнорировать его просто нереально. Хотя, признаюсь, я пыталась это сделать, продолжая невозмутимо обрабатывать рану, а он всё смотрел и смотрел, заставляя моё сердце учащенно биться.

— А ты красивая, знаешь? – вдруг говорит, и я устало опускаю руки, снова взглянув на него.

Ну, вот если вбил себе что-то в голову, так будет добиваться этого до последнего! Ну что за человек?

Может у него действительно еще «стоит» и поэтому он всё никак не может угомониться?

Но, конечно, я не проверяю этого, потому что боюсь, что это подтвердится.

Лучше делать вид, что всё хорошо, что я немного «ку-ку» и ничего не понимаю, нежели снова вернутся к теме на счёт его огромного, эрегированного члена и к тому, как долго у него не стоял, и как долго он не видел обнаженных женщин.

Подобные темы меня смущали, ну и.… Немного возбуждали. Я и сама уже давно ни с кем не спала.

— Камал Хасанович, прекратите! – прошу. Стараюсь, чтобы мой голос был твердым и уверенным, но под таким темным, возбужденным и голодным взглядом, трудно оставаться спокойной.

Неужели его завело то, что я обрабатывала ему рану?

— Что прекратить? – уточняет он.

— Говорить мне всё это и.… Так смотреть, - отвечаю смущенно.

— Сама дала повод, а теперь мне нужно прекратить? – хрипит он.

— Я не давала никакого повода! – возражаю.

— Ну конечно! – бросает он с иронией. – Сначала делала мне массаж в полупрозрачном бельё, а потом подула мне на сосок… Ты знаешь, что у меня чувствительные соски?

— Ч-что?... Нет! Моё бельё не прозрачное!

— Прозрачное! – настаивает он.

— И на сосок я вам не дула… Я дула на рану! – продолжаю, игнорируя его слова.

— Рана рядом с моим соском, - подмечает он.

Не соглашусь, она дальше.… Но спорить я не стала, потому что действительно могла случайно попасть на его чертовый сосок. Но кто же знал, что он такой у него «чувствительный»…

— Ладно, извините… Я действительно сделала это не специально, а просто хотела подуть на рану, чтобы вам не было так больно… Больше я так не буду делать, - заверяю, собирая все принадлежности обратно в аптечку. Я хотела быстро ретироваться, потому что моё внутреннее чутьё, подсказывало мне, что пора бежать.… Ведь взгляд Камала стал еще темнее, а дыхание подозрительно участилось.