Книга Тени Грейфолла 3, страница 4 – Алекс Кош

— Да это не моя кровь.

— А раны на ладонях тоже не ваши? — без тени иронии уточнил дворецкий.

— Мои, — нехотя признал Себастиан. — Пожалуй, мне нужны бинты.

Он настолько привык к лечению Каэлара, что даже не сразу заметил, когда древний перестал это делать.

«Экономлю силы», — прокомментировал Каэлар. — «Не хочу засыпать».

Ванна отняла у него полчаса и забрала часть боли, во всяком случае, так ему показалось. Перевязывал он ладони сам, слой за слоем, помогая зубами затягивать узлы, и думал о том, что последний раз делал это довольно давно, едва ли не несколько лет назад. Каэлар всегда залечивал его раны и потом засыпал до следующей жертвы, если сил было слишком мало. Сейчас же он почему-то решил, что лечение ран не так важно, как его присутствие.

«Это просто любопытство. Мне правда интересно всё, что происходит».

— Тогда пусть хотя бы в расследовании от тебя будет польза, — раздраженно буркнул Себастиан. — Помогай.

Он понимал, что древний не виноват. Все его силы ушли на противостояние с Вивисектором, и как только Себастиан найдёт ему новую жертву, раны излечатся и боль уйдёт. И от осознания того, что в ближайшее время ему придётся приговорить чью-то душу к съедению ради улучшения своего состояния, он чувствовал себя просто отвратительно.

«Тогда позволь мне первую мысль», — неожиданно покладисто предложил Каэлар. — «Ты сам сказал ночью: Вивисектор едва мог говорить, и не был способен держать перо».

— Не мог. Значит, письма газетчику точно писал не он. — Себастиан сел в кресло и взял в руки блокнот и карандаш. — Кто-то другой знал, кого он убьет, раньше, чем он убивал, и успевал отправить листок с описанием грехов. Тот же, кто указывал Вивисектору его жертв.

«Человек без лица. Который, к слову, знал грехи убитых не хуже стражника, ходившего по этим улицам двадцать лет. Откуда?»

— У меня складывается такое впечатление, что этот человек без лица знает обо всём, что происходит в Грейфолле.

«И второе, носитель, самое любопытное. Ты заметил, когда тварь заговорила?»

Себастиан отложил карандаш.

— После яда серебряного арахнида.

«Именно. После того, как ты залил ему в рот эту гадость, способную вырубить любую тварь Пустошей, он стал вести себя гораздо более осознанно. Полагаю, яд усыпил в нем зверя настолько, что человек впервые смог взять верх. До этого у стражника не было голоса, потому что говорить в этом теле было некому: работали инстинкты жнеца, а человек прятался где-то глубоко внутри».

— То есть все это время он был внутри гибрида, но не мог ничего сделать?

«Это лишь предположение», — поспешно уточнил Каэлар. — «Чтобы понять, как именно это работает, нам нужна вторая подобная особь и ещё одна порция яда».

— Нет уж, я бы обошёлся без подобных экспериментов.

Однако некоторое время Себастиан просидел с этой мыслью, пытаясь представить, как бы чувствовал себя, окажись на месте Вивисектора — заточённом в собственном теле, без возможности влиять на что-либо.

«Ты не замечаешь иронии?» — не удержался древний. — «Я так живу».

— Ты в моем теле, — напомнил Себастиан. — Кстати, а как выглядело твоё тело? Оно же у тебя было?

«Было. Но ритуал перемещения в артефакт меня его лишил».

— А что это был за ритуал? И почему ему подвергли именно тебя?

«Ты уже спрашивал это девятнадцать раз, всегда я отвечал, что не помню. С прошлого раза ничего не поменялось».