Книга Тайна Паганини, страница 58 – Наталья Николаевна Александрова

Но отчего-то эти глаза снова и снова притягивали взор девушки… она не могла отвести от них взгляда, как иногда трудно отвести взгляд от бездонной пропасти…

— Помочь вам чем-нибудь? — проговорила продавщица неуверенным голосом.

— Помочь? — переспросил мужчина.

— Вам нужно что-нибудь особенное? Цветы для любимой женщины? Букет для свадьбы или для юбилея?

Мужчина подошел к прилавку и проговорил мягким, завораживающим голосом:

— Да, мне нужен особенный букет, для особенного случая. У известного музыканта юбилейный концерт. Двадцать лет на сцене… такое значительное событие…

— Да, конечно, сейчас я вам подберу подходящий букет… — проговорила продавщица, но вдруг вспомнила, чтó буквально накануне говорила ей хозяйка магазина.

Если в магазин придет покупатель, который попросит составить букет по случаю юбилейного концерта… если он скажет эти слова — «двадцать лет на сцене…», — этого покупателя нужно отправить к ней, к хозяйке. Она сама его обслужит.

Девушка вздохнула с сожалением и проговорила:

— Пожалуйста, пройдите сюда. Прямо по коридору, третья дверь… вас обслужит хозяйка нашего магазина.

Покупатель кивнул и прошел в дверь с табличкой «Только для персонала».

Он прошел по коридору, толкнул третью по счету дверь и оказался в большом, длинном помещении, освещенном многочисленными потолочными лампами.

В помещении этом было жарко и влажно, так что мужчина сразу покрылся испариной.

Вдоль стен и посередине просторного зала были расставлены широкие столы и стеллажи с многочисленными цветочными горшками и ящиками.

В них цвели многие сотни всевозможных комнатных растений.

Интересно, что преобладающим среди них цветом был красный.

Здесь была красная герань, красные бегонии, красные гвоздики, розы разных оттенков красного — от светло-алого и кораллового до гранатового и насыщенного бордового. Были также сезонные тюльпаны, тоже преимущественно красные, были азалии, орхидеи и множество других цветов, названий которых мужчина просто не знал — он в них не разбирался.

Он шел между столами и стеллажами, оглядываясь по сторонам в поисках хозяйки магазина, однако не видел никого.

Наконец он дошел до конца оранжереи и увидел перед собой стеклянную дверь, отделяющую от этого помещения еще одно, не такое большое.

За этой дверью была еще одна оранжерея, значительно меньше первой.

Там тоже стояли горшки и ящики со всевозможными растениями. Над одним из этих ящиков трудилась высокая черноволосая женщина в респираторе.

Мужчина попытался открыть стеклянную дверь, но она не поддавалась.

Тогда он постучал в стекло костяшками пальцев.

Брюнетка вздрогнула и обернулась.

Увидев мужчину, она кивнула, достала из ящика стола еще один респиратор и шагнула к двери.

Открыла ее и протянула респиратор мужчине, знаками показав, что его следует надеть.

— Зачем это? — спросил он недоуменно.

Из респиратора донесся странный, искаженный голос:

— Надень! Иначе сюда нельзя входить.

Мужчина пожал плечами, надел респиратор, и после этого женщина отступила, позволив ему войти в маленькую оранжерею.

Хозяйка магазина — а это, несомненно, была она — была высокая худощавая женщина со жгуче-черными волосами, темными глазами и выразительным, подвижным лицом. Одета она была в узкие черные брюки и карминно-красную блузку с широким отложным воротником и пышными манжетами. Рот ее был закрыт респиратором, но можно было не сомневаться, что помада у нее тоже кроваво-красная. Вообще, красный, несомненно, был ее любимый цвет — как большинство брюнеток, она не сомневалась, что он ей идет.